Точка - Алексей Сергеевич Жарков

{#424}

Вселенная умирает не когда умирает последняя в ней звезда, а когда умираешь в ней ты.

6

Отец проник в инфополе Икара задолго до того, как тот добрался до конечной точки своего маршрута. И сразу же напомнил о том самом неприятном последствии своего ранения. Хотя, как говорил Иван, «если ранение – это часть смерти, которую ты носишь с собой, то ранение отца – это почти вся смерть целиком». Отцу не установили речевой аппарат. В то время, когда все ресурсы были отданы войне, ни ему, ни Энджи не было дела до всяких человеческих мелочей. Думали, когда война закончится, тогда и установим. Война закончилась. Все войны закончились.

«Неужели это ты?» – явилось текстовое сообщение на визоре Икара. Икар уже знал от кого, и почему нет хотя бы симуляции говорящего лица, живой речи. Отцу нравилось общаться буквами, Иван говорил, что он и дневники какие-то ведет. Чертежи, математические выкладки, текстовые записи – старая школа. И потребление информации соответствующее. Отцу хотелось не просто сказать или подумать сообщение, ему непременно хотелось это сообщение написать. Собрать буковки в отряды, выдать им флаг заглавной буквы и, снабдив завершающей построение точкой, отправить на парад к собеседнику.

Икару, разумеется, не хотелось набирать слова ни пальцами, ни руками, ни даже глазами. Он включил режим текстового общения, фразы, которые он мысленно произносил, сами ложились на экран похожими шеренгами. Хотя, по сравнению с отцовскими, вид у них был намного хуже и неопрятней, будто с расстегнутыми пуговицами.

«Да это я», – написал Икар в ответ.

«Неожиданно».

Икар подумал сначала: «да вот так получилось долгая история», затем: «решил вот навестить, а то давно не виделись», за этим третье: «тут брат написал, что тебе скучно» – уже совершенно ложная глупость, всё это удалил, и, решив, что в таком варианте общения есть свои плюсы, вызвал клавиатуру. Поводил перед собой пальцами, словно фокусник, и вывел одно единственное слово:

«Проездом».

«Куда?»

«Еще не решил».

На этот раз небольшую паузу взял отец. Вагон, в котором сидел Икар, бесшумно и мягко летел по черному туннелю. В круглых окнах иногда что-то мелькало, но так быстро, что Икар не успевал даже перевести взгляд, скорость, наверное, была фантастической. Магистральный пассажирский транспорт, рядом сидели другие люди в разных скафандрах, за черными непрозрачными пузырями на головах – каждый внутри своего мира, словно в собственном космосе.

«Останешься?» – наконец явилось сообщение отца.

Странная лаконичность, подумал Икар, обычно отец выдавал текст целыми абзацами, от которых у них с Иваном начинали болеть головы, и как будто шатались глаза. От долгого чтения и непонятного содержания отцовских логических построений.

«Не знаю», – ответил Икар, и сразу пожалев, что слова улетели к отцу так быстро, вот уж буквально – вырвались, добавил осторожно. – «Как пойдёт. Если ты не против».

«Я конечно не против, наоборот, очень рад, только у меня совершенно нет еды. Для тебя».

«Не страшно».

«Ты можешь без еды?»

«Нет», – ответил Икар, ему показалось, что отец сомневается относительно его нынешней сущности, мало ли что произошло с сыном за всё это время. Нет между Энджи и Хити прямого канала связи, да и был бы, в классическом типе передаче ответ пришлось бы ждать 9 часов, а все другие типы были закрыты для Энджи еще в начале войны. Да и цена сообщения совершенно несправедливая. Иван мог себе позволить такие траты, но крайне редко.

«Если не можешь без еды – добудь её», – ответил отец.

Где-то я это уже слышал, подумал Икар, озвучив мысленно фразу, словно затвор пистолета прошел взад-вперёд, и последовал выстрел.

«Хорошо», – снисходительно улыбнулся Икар, – «добуду себе её».

Мысль его оттолкнулась от местоимения «её», и ему вспомнилась «она» – Энсемьпятьтриноля, и представилась чем-то чужим и странным, нечеловеческим, непричастным к тому, что теперь его окружает. Таким далёким и ненастоящим, словно это возбуждающее его удивительное сочетание женщины и кошки существовало не то во сне, не то в другой, чужой, стремительно удалявшейся жизни. Бесполезной и ненужной сейчас, а потому меркнущей и растворяющейся за ненадобностью. В той жизни остался Иван и его просьба доставить посылку, и дрон-убийца, и вся эта глупая работа на мподов. Всё это казалось теперь странным и ненастоящим, и совершенно ничего не значащим, как просмотренный фильм, стремительно забываемый с каждой секундой вернувшейся действительности. Не кошмар и не мечтание, но что-то нереальное. Если бы не кусочек квазисамостоятельного организма, что сидел сейчас у него между лопатками, и с которым Икар успел неплохо сойтись за время вынужденного одиночества в капсуле дрона такси.

Темнота в иллюминаторе моргнула яркой вспышкой и стала как будто глубже, приобрела объем. Икар присмотрелся, привстал немного, и его взору открылась необычная картина. Их пассажирский вагон, что раньше летел как пуля по трубе магистрального туннеля, оказался среди огромной пустоты, словно вытекавшей откуда-то сверху, из мрачной, проделанной в теле Энджи чудовищной раны, и уходившей вниз, в бездонную яму черного космоса. Вагончик точно и был пулей, вылетевшей из ствола туннеля, и летел через эту пустоту, не имея никакой видимой опоры или направляющих, и Икару показалось, что он как будто замедлился, оказавшись внутри этого огромного, похожего на воронку отверстия. В темноте над вагончиком что-то мрачно мерцало, отливая странным, кроваво-фиолетовым светом, а края воронки походили на оплавленные склоны вулкана, какие Икар видел в фильмах, в школе. Только склоны эти были не из расплавленного камня, а из разбитых участков энергосъёмных сфер Браудера-Маклавски, и закруглялись они не вокруг вспучившегося над поверхностью конуса, а вокруг уходящей вниз пустоты, делая воронку окончательно похожей на жерло этого вулкана, каким его можно было бы увидеть, находясь внутри.

На визоре замигало красное сообщение скафандра о превышении допустимого уровня внешнего радиационного воздействия, побежали проценты пропускаемого через экран излучения. Икара посетило одно из тех неприятных чувств, что обычно следуют за только что совершенной ошибкой. Захотелось оттянуть время назад, уменьшить себе жадность, добавить немного денег и приобрести скафандр получше. Он обвел сидящих рядом слегка завистливым взглядом. Все они, как и Икар, были скрыты за непрозрачными пузырями своих шлемов, и казалось, не обращали на него никакого внимания, возможно, даже не видели его. У всех, судя по всему, скафандры были крепче. А всего в вагончике было шесть человек. Большинство скафандров выглядели поношенно, такой чистый и новенький был только у Икара, дополнительный повод для смущения. Он заметил, что скафандры попутчиков