Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

Осознание, что ей не придётся разбираться с этой историей в одиночку, придавала уверенности. Однако даже сама мысль о том, что эта ситуация стала возможна, вызывала в ней настоящий прилив гнева. Чем больше она думала о словах соседки, тем более озабоченный вид принимало её лицо, а затем в глазах мелькнули злые огоньки.

– Не знаю, что я сделаю, если всё это устроили они!

Она сидела рядом с ним, глядя на сцену и стараясь не пропустить ни единого слова, слетавшего с губ артистов. Синее платье блестело от маленьких стеклярусов, вшитых в тонкую сетчатую ткань, а лицо было освещено отблесками софитов. На фоне яркой материи резко выступали худые бледные руки, которые неподвижно покоились на воздушных складках юбки. Русые, красиво уложенные волосы были прихвачены заколкой, а тонкую шею обвивала нежная нить из мелкого речного жемчуга, прикрывавшая бледную полоску шрама.

Действие полностью поглотило её, заставив забыть обо всём. Каждая смена настроения героев, как в зеркале, отражалась на её лице. Лишь когда зал взорвался заключительными аплодисментами, по немного растерянному в первые секунды лицу можно было понять, что она вернулась к действительности.

Её глаза блестели живостью, и в них читался детский восторг, пока зрители благодарили артистов. Казалось, будто это не они сейчас стоят в лучах общего ликования, а она наполняется той энергией всеобщей одухотворённости.

– Ты довольна? – наклонившись, тихо спросил Марк.

– Вполне!

Дождавшись, когда зал опустеет, они вышли в фойе. Бо́льшая часть зрителей уже разошлась, так что они смогли свободно добраться до длинной парадной лестницы, ведущей вниз, на первый этаж, где располагался гардероб и выход. Они здесь были частыми гостями, так что сотрудник театра уже стоял неподалёку, как раз дожидаясь их. Бережно подняв девушку на руки, Марк легко спустился с ней по лестнице, в то время как мужчина перенёс коляску.

Набережная Фонтанки была освещена жёлтым тёплым светом, плавно перетекающим с каменных плит на водную поверхность и расплывающимся в неровные полосы, которые тянулись одна за другой, разрезая тёмную ленту реки. Морозный воздух отражал звуки города, создавая какую-то особую мелодию.

Звонок троллейбуса, разговоры прохожих, музыка и смех, доносящиеся из какого-то бара, крик запоздавшей чайки – всё это сливалось в единый голос Петербурга.

– Похоже, наши вылазки в театр радуют только меня, – глядя на лицо Марка, медленно шагавшего рядом, сказала девушка.

– Меня не особо интересует спектакль.

Такому заявлению Аня была ничуть не удивлена, прекрасно понимая, что в театр, на выставки и экскурсии он ходил только ради неё. Ей нравилось наблюдать за тем, как он откровенно зевает, стоя перед очередной картиной и слушая её восторженный рассказ о смысле, который в неё заложен, или морщится, в то время как герои произносят особенно драматичный монолог. Это могло бы показаться эгоистичным использованием их дружбы, но на самом деле выгода была обоюдной. Такие совместные путешествия были единственным способом заставить Марка вылезти из лаборатории и отдохнуть от работы.

– Давай съездим на несколько дней к морю? – неожиданно предложила она.

– Почему вдруг?

Они были знакомы достаточно давно, чтобы Аня привыкла к его немногословности, но сейчас, казалось, каждое слово ему приходилось с трудом выдавливать из себя. Последний раз она видела его таким в тот год… Мурашки пробежали по рукам, заставляя на секунду отпустить ободок колёс. Она не знала, заметил ли он, ведь это длилось всего секунду.

– Просто хочется послушать волны, подышать свежим воздухом, – делая новый толчок колёс, ответила девушка. – А то у меня в носу один лишь запах краски, а у тебя – ветхих книг, – смеясь, добавила она, пытаясь оживить их разговор.

– Я не поеду, – немного подумав, ответил Марк. – Много работы накопилось. Вопрос с отелем и всем остальным я решу, если ты уговоришь свою маму.

– Но ведь это и ради тебя! Ты почти не отдыхаешь, но при этом работа не приносит тебе удовольствия. Почему? Ты ведь так горел этим делом, мечтал добиться успеха в науке, а теперь тебе грозит та же участь, что и Андрею Прозорову[1] из сегодняшней пьесы.

– Со мной всё в порядке, – раздражённо ответил Марк, но потом намного мягче добавил: – Мне всё ещё нравится археология, просто мои амбиции немного поугасли.

– Помнишь, твоя мама всегда говорила, что ты не успокоишься, пока не перекопаешь всю Землю? – с улыбкой сказала девушка, вспоминая, какой искренней гордостью были наполнены эти слова.

Ей хотелось что-то добавить, но, взглянув на изменившееся лицо Марка, Аня осеклась. Незаметно для себя она снова подвела его к той пропасти, через которую ему уже пять лет не удавалось переступить, и причина отчасти была именно в ней.

– Ты завтра будешь в мастерской? – пытаясь скрыть эмоции, которые вызвал у него последний вопрос, сказал Марк.

– Да, с утра поеду. Вечером будет мастер-класс, поэтому нужно всё подготовить. Ты придёшь?

– Постараюсь.

Звонок Вероники остановил их почти на половине пути, и, судя по её голосу, в лабораторию им сегодня точно было не успеть. Несмотря на это, предложение вернуться домой Мира сразу отбросила, заявив, что пойдёт с Никитой и, чем сможет, будет помогать. Сёмка же на удивление решил воздержаться от подобной щедрости. Даже упоминание Ники не произвело на него обычного впечатления. Так что теперь Никита с Мирой вдвоём пробирались через лабиринты питерских двориков, стараясь, насколько возможно, сократить путь.

– Успеваешь?

Никита обернулся, дожидаясь, когда она поравняется с ним.

– Да, – переводя дух и выпуская в морозный воздух облачко пара, ответила Мира. Она наклонилась, оперевшись руками о колени, и попыталась отдышаться.

– Нужно было тебе всё же поехать домой.

– Нет, всё в порядке, – снова поднимая голову, сказала Мира. – Ты иди вперёд, я тебя догоню.

– Осталось недолго. Пойдём!

«И почему она решила пойти со мной?»

Даже сейчас Мира не смогла бы чётко сформулировать, почему так поступила. Возможно, ей не хотелось возвращаться обратно в пустую квартиру или просто хотелось узнать, какая помощь понадобилась Нике. Но была одна причина, в существовании которой Мира не признавалась даже самой себе: ей просто хотелось провести ещё немного времени с Никитой.

Не важно, говорил он, занимался чем-то или просто шёл по улице, как сейчас, ей хотелось быть рядом. Просто наблюдать за ним, как за