"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Харука-сан – местная травница, – продолжил рассказывать он. – Она приходится сестрой моей тёщи. Живёт одна с тех пор, как её муж умер, и всегда рада гостям. Если хотите, могу замолвить за вас словечко, чтобы приютила вас у себя на несколько дней, пока вы не решите, как быть дальше. Увы, денег на дорогу дать вам я не могу, но хоть как-то помочь, просто обязан.

Мы с Аоки переглянулись и почти одновременно дали согласие.

Дом травницы находился на тихой улочке недалеко от рынка. Небольшой сад отделял его от соседних построек. Под навесом сушились пучки трав, наполняя воздух горьковатым ароматом. Харука-сан оказалась энергичной женщиной средних лет с проницательным взглядом тёмных глаз.

– Значит, ты разбираешься в травах? – спросила она меня, сразу после того, как угостила нас сытным ужином и выслушала предложение Кендзи-сана.

– Да, Харука-сан. Я училась целительству, – ответила я, стараясь говорить уверенно.

– Что ж, помощница мне не помешает. Особенно сейчас, когда начинается сезон сбора летних трав. А твоя подруга?

– Я могу подсобить по хозяйству, – тихо произнесла Аоки. – И знаю чайную церемонию.

Харука хмыкнула, но в глазах её мелькнуло одобрение:

– Оставайтесь. Еда и постель у меня найдутся. А там посмотрим, как работать будешь, – и пронзительно на меня поглядела. – Ежели без лени и как положено, то и деньгу малую заплачу.

Ночью, устроившись на футонах в маленькой комнате под скатом крыши, я прошептала:

– Всё складывается неплохо. Здесь можно переждать и заработать немного денег на дорогу до столицы.

Аоки согласно кивнула, прикрывая рот ладошкой, чтобы скрыть зевок. За окном стрекотали цикады, где-то вдалеке звонил храмовый колокол, отмечая конец дня.

А утром мы отправились на рынок, нам очень хотелось посмотреть, как здесь всё устроено. Харука-сан не возражала, лишь ехидно посмеивалась, считая нас, наверное, совсем деревенщинами.

– Биелла-сан, ты будешь нужна мне ближе к вечеру, пойдём в лес за асита-кусой (трава завтрашнего дня) именно в это время суток следует собирать это растение, – предупредила она меня, я молча кивнула и вышла на улицу, где меня дожидалась Аоки.

Рыночная площадь гудела голосами и пестрела красками. Я с любопытством разглядывала прилавки, где под навесами из промасленной бумаги раскинулось настоящее торговое царство. Свежая рыба поблёскивала влажной чешуёй на бамбуковых подставках. В плетёных корзинах горками высился рис – белый, коричневый, красноватый.

От громких звуков и разнообразных запахов закружилась голова: где-то жарили рыбные лепёшки, добавляя острые специи, пахло соевым соусом и маринованными овощами. Торговцы на разный лад нахваливали свой товар, зазывая покупателей. Вдоль стен домов теснились лавки ремесленников. Гончар выставил множество керамических чашек и плошек, покрытых глазурью цвета морской волны. По соседству продавали плетёные корзины всех размеров и форм, циновки из рисовой соломы, деревянные сандалии гэта.

Мой взгляд задержался на прилавке с травами – пучки сушёных растений висели на верёвках, источая пряный аромат. Многие были мне незнакомы, но некоторые напоминали целебные травы из моего мира и те, что я успела выучить у деревенского знахаря, Гэн-сана.

На дальнем конце площади торговали тканями – простыми хлопковыми отрезами неярких цветов, какие носят крестьяне. Рядом продавали масло для светильников в глиняных кувшинах, соль в холщовых мешках, древесный уголь для очагов.

Аоки шла рядом, стараясь не выдавать своего интереса, но я заметила, как блестят её глаза при виде всего этого изобилия: для дочери знатного чиновника простой сельский рынок, должно быть, казался экзотическим зрелищем.

– Мне ни за что не разрешили бы посетить такое шумное место, – негромко поделилась она со мной. На мои вопросительно приподнятые брови пояснила: – Небезопасно, грязно и слишком много мужчин.

Мы прошли к лавкам ремесленников.

– Доброго дня! Скажите, уважаемый, за сколько можно продать этот нож? – спросила я невысокого плотно сбитого мужчину в кожаном фартуке.

– Доброго дня, о-нээ-сан (сестрица или девушка). В ваших изящных руках прекрасный клинок, очень хорошая работа! Выкован из доброй стали! – он с почтением принял мой нож. – За такой я дам три бу. Но могу предложить обмен на любой из моих товаров.

Всё это время я зря не сидела, успела расспросить старосту, его жену и дочь, а после старика-знахаря и вдогонку Кендзи-сана и более-менее изучила акацукийскую денежную систему. Сделала выводы, соотнеся местную валюту с рублями.

Мон – базовая медная монета.

Один сен (серебряная монета) равен 100 мон (около тысячи рублей).

Один бу (мелкая золотая монета) – это 4 сена (примерно четыре тысячи рублей).

Один рё (крупная золотая монета) равен 4 бу (приблизительно шестнадцать тысяч рублей).

Например, миска лапши будет стоить пятнадцать-двадцать мон, это сто пятьдесят-двести рублей. В городе за ночлег с ужином или завтраком с нас бы взяли не меньше тысячи рублей (один сен), в деревне, конечно же, намного меньше. Простой меч без изысков, если верить Ямамото-саме, стоил очень дорого в районе тридцати двух тысяч рублей (два рё), можно было найти и дешевле, и много дороже, всё зависело от металла и руки мастера, который его (меч) ковал. Простое кимоно нам бы обошлось в тысячу рублей (один сен). И опять-таки всё упирается в местность: цены у торговцев, даже стоящих неподалёку друг от друга, могли сильно отличаться! Ну и ещё торг – торг отдельный вид искусства, даже сдержанные в целом акацукийцы любили поспорить. В общем, какого-то единообразия в стоимости товаров и услуг пока не наблюдалось.

Я удивилась такой щедрости купца, за нож Масаши-сана он просил двенадцать тысяч рублей! Видать и правда клинок сделан из отменной стали и хорошим мастером. Возможно, если пройти дальше, я найду кому сбыть подарок почившего целителя по ещё более вкусной для нас с Аоки цене?

– Больше вам никто не предложит, – словно прочитав мои мысли, покачал головой купец.

– Хорошо, – чуть поколебавшись, кивнула было я, но крик, раздавшийся поблизости, сбил меня с мысли и привлёк внимание.

Двое мужчин сцепились в драке. Один, высокий и худощавый, явно торговец, другой – коренастый бугай с обветренным лицом, похоже, из приезжих. Они спорили о цене на рыбу. Вокруг них мигом собралась толпа зевак.

– Ох, снова какой-то недовольный покупатель, – проворчал торговец оружием, но я его уже не слышала: мои глаза были прикованы к происходящему.

Всё случилось молниеносно!

Коренастый ловко вынул из петли на поясе что-то наподобие деревянной дубинки и ка-ак с дуру треснул по тощему торговцу, угодив тому прямо в грудь!

Бедолага успел только хекнуть от боли и неожиданности. Его тощее тело отлетело к прилавку, неприятно стукнулось о край и рухнуло на землю. Я словно в замедленной съёмке видела, как наливается синевой