Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Он отбросил сомнения, сосредоточился и исчез во тьме на глазах у Первого клинка.

«Кто бы это ни был, – вспомнил он слова Джеррина, – он не может бороться с тем, чего не видит. Не бойся его, Йоник. Он всего лишь человек из плоти и крови. Его смерть спасет мир. Сделай что должно».

Эти слова придали Йонику решимости, и он бросился на Героя Севера. Он яростно размахивал клинком, рассекая воздух.

Амрон Дэйкар вгляделся в темноту. Меч Варинара значительно обострял зрение. Он встал в боевую стойку и начал наносить удары своим огромным клинком с невероятной скоростью и силой. Мечи сошлись, и Йоника отбросило назад. Он упал на землю, перекатился и вскочил на ноги. Йоник ринулся вперед, а затем в сторону, пытаясь пробить защиту противника.

– Убийца! – закричал Первый клинок. – Убийца в моих покоях!

Его голос дрожал от напряжения. Амрон отбивался от невидимого врага, пытаясь прочесть его движения, но затем Йоник нанес удар. Клинок Ночи угодил в бок, пронзив кожу и плоть.

Громкий рев сотряс палатку, и из раны хлынула кровь.

«Он всего лишь человек».

Йоник снова нанес удар, целясь в плечо. Сталь глубоко вошла в тело и уперлась в кость. Йоник вытащил Клинок Ночи из плеча Амрона, отвел меч назад и нанес новый удар. Он метил в сердце, но Амрон Дэйкар успел уклониться. Меч глубоко вонзился в плоть.

Первый клинок взревел как раненый зверь, его глаза налились яростью. Из левого плеча бежала кровь, испачканная алым рука безвольно повисла вдоль тела. Амрон парировал удар Клинка Ночи, который устремился к его шее, и черный туман коснулся кожи. Йоник фыркнул и отступил. «Слишком долго!» – подумал он.

Йоник снова бросился в атаку, безжалостно рассекая все, что попадалось под руку. Удивительно, но Первый клинок все еще держался на ногах, а его взгляд был тверд, как кремень. Амрон прислушивался к каждому звуку, чтобы определить, где находится невидимый противник. Но Йоник двигался как бестелесный туман, оставаясь вне досягаемости Первого клинка, и наносил резкие колющие удары справа и слева, доверяя своему инстинкту убийцы. Потому что им он и был.

Из ран могучего воина хлестала кровь, красная лужа расползалась по полу. Амрон ослабел и упал на колени, но даже сейчас он выглядел героем. Рука, сжимающая меч, дрожала, но не разжалась. Этот человек был воплощением мужества, величайшим воином, которого когда-либо видел Север, сравнимым с самим Варином. Его любили друзья и уважали враги. Куда бы он ни шел, за ним следовали толпы восхищенных людей.

«А кто я такой? – подумал Йоник, глядя на него сверху вниз. – Всего лишь тень. Призрак».

– Трус… – прошептал Амрон Дэйкар. Он смотрел вперед, не боясь смерти. – Покажись, когда будешь убивать меня, – прорычал он. – Окажи мне хоть эту честь.

Эти слова ударили прямиком в черное, равнодушное сердце Йоника. Он закрыл глаза, вздохнул и приготовился явить себя. Нужно выполнить последнюю просьбу Амрона – показать ему, кто должен его убить, хотя он и не мог сказать почему. Дымка дрогнула, фигура Йоника в черном плаще начала проступать. Он поднял Клинок Ночи, чтобы нанести последний удар.

– Отец! Отец!

Йоник быстро обернулся. Его фигура мгновенно растворилась в темноте, когда в палатку вбежал Элион Дэйкар с дымящимся клинком из божественной стали в руке. Он бросил взгляд в темную комнату, и отблески костра осветили ужас на его лице.

– Отец!

Он бросился вперед и упал на колени рядом с Амроном. Йоник успел бесшумно отступить с дороги и попятился к выходу.

– Убийца… – прохрипел Амрон. – Ночи…

Йонику доводилось слышать вопли агонии и ужаса перед пытками и неминуемой смертью, но от крика Элиона кровь стыла в жилах. Это был душераздирающий, отчаянный рев сына, который видел, как умирает его отец.

«Мне жаль, – подумал Йоник, глядя на Амрона и кровь на полу. – У меня не было выбора».

Не в силах больше смотреть на эту сцену и не дожидаясь, пока палатку заполнят солдаты, он выскочил наружу и скрылся в ночи.

Глава 15. Шаска

«Ты не воровка, Шаска, – подумала она. – Ты убийца, но не воровка».

Шаска лежала на мягком мху, покрытом утренней росой, и смотрела на деревушку у озера. Ночью она спряталась среди камней, но побоялась разжигать костер. Вместо этого ей пришлось греться в плотных зарослях папоротников и вереска, часто растущих на пустошах.

Проснувшись за пару часов до рассвета, она решила не терять времени. Шаска понимала, что в этих краях лучше передвигаться ночью.

Вскоре она набрела на деревню. Это было первое поселение, которое попалось ей с тех пор, как она перешла реку и углубилась в леса. Именно таких мест она старалась избегать. Но…

Шаска смотрела на конюшни, освещенные утренним солнцем. Красные и пурпурные оттенки постепенно становились теплее, переходя в оранжевые и бронзовые тона. Над головой лениво плыли раскрашенные облака – тонкие, легкие и игривые, – обещая прекрасный день.

«Очень некстати, – подумала Шаска. – Солнце мне сейчас совсем незачем».

Она измучилась от бесконечного дождя и боялась совсем слечь, но морось и серое небо по крайней мере помогали ей укрыться от глаз.

«Возьму лошадь, – решила она. – Возьму лошадь и оставлю несколько монет».

Шаска согласно кивнула сама себе. В конце концов, она же убила могущественного лорда и теперь была в бегах. Ну, подумаешь, украдет она лошадь. Так рассудило бы большинство, но Шаска знала, что в маленьких поселениях каждая лошадь на вес золота. А вдруг эта лошадь нужна семье? И хозяин не сможет прокормить детей без нее? Что, если в пропаже обвинят конюха, а владелец лошади решит ему отомстить?

Что, если… Что, если…

«Но я же за нее заплачу, – подумала Шаска. – А значит, никто не пострадает».

Она пошарила в кармане, пытаясь нащупать кошелек, который стянула у лорда Куинтана. Там было достаточно денег на полдюжины хороших лошадей, и еще осталось бы на всякие мелочи.

«Стоит купить немного еды или лекарств, – прикинула Шаска. – Но есть ли там рынок?»

Деревня была небольшой, но на берегу озера вроде стояли какие-то лотки. Видимо, рыбаки продавали там дневной улов. У Шаски заурчало в животе. На воде виднелись приближающиеся точки – рыбаки возвращались с промысла.

«Может, они здесь не слышали про меня? И я могла бы просто спуститься, купить еды, лошадь и поехать?»

Она сразу поняла, что это плохая мысль. Глупо даже думать о таком. Да и есть ей пока