Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Мальчик продолжал пристально смотреть на нее, затем его взгляд упал на веревки, которые свободно лежали на коновязи.

– Ты… хочешь украсть лошадь, – тихо произнес он, и на лице у него появилось выражение радостного понимания. Затем он резко обернулся и закричал: – Воровка! Она пытается украсть лошадь солдата! Воровка, воровка, воровка!

Шаска посмотрела на мальчика, потом на дорогу, потом на пятнистую лошадь. Она ринулась к седлу, собираясь вскочить и убежать, но мальчик бросился вперед, крича так громко, что перепуганные лошади тут же встали на дыбы.

«Проклятый мальчишка!»

Теперь все смотрели на нее. Несколько мужчин с рынка побежали в ее сторону. Из конюшен высыпали конюхи, запыленные и грязные, готовые ее схватить. Шаска отступила. Ее план провалился, и она инстинктивно выхватила меч, когда мужчины приблизились к ней.

– Не подходите! Я… я знаю, как его использовать!

На самом деле Шаска не знала. Ей казалось, что она держит его верно, но она понятия не имела, как им пользоваться. Мужчины остановились.

– Эй, девочка, – сказал один из конюхов, поднимая руки, словно старался успокоить норовистую лошадь. – Опусти меч. И никто не пострадает.

– Не ходи за мной, – предупредила Шаска, глядя на холмы позади. Они казались такими далекими. Слишком далекими. – Не ходи за мной.

Она продолжала пятиться, глядя на мужчин перед собой. Окружающий мир словно расплывался в тумане. Ей казалось, что кто-то спешит к ней, все смешалось. Внезапно где-то сбоку распахнулась дверь, и послышались громкие шаги. Она обернулась.

– Брось оружие! Немедленно!

Это была не просьба, а приказ. На Шаску бежали трое солдат в кожаных доспехах, на ходу вытаскивая мечи. Похоже, они спали и проснулись от шума.

Солдаты набросились на нее. Сквозь туман перед глазами ей виделись уже не трое, а целая сотня. Она в панике отступила, прижимая меч к бедру. По сравнению с их мечами ее клинок был больше похож на нож для масла. Один удар – и они снесут ей голову.

Шаска развернулась и побежала вверх по тропинке, понимая, что это не поможет. Она не смогла бы убежать от них. Не смогла бы дать им отпор. Это опытные солдаты в доспехах и на лошадях, а она – простая служанка, израненная и уставшая, за голову которой обещали награду. Они уже поняли, кто она? Узнали ее? Хотя это не имеет значения, они все равно схватили бы ее за попытку украсть лошадь, и правда раскрылась бы очень быстро.

Она вспомнила о своем обещании. Если ее прижмут к стенке, она покончит с собой, чтобы не доставлять удовольствие толпе в Двоеречье, которая соберется посмотреть на ее мучения и смерть. Свернув на грязную улочку, она выбросила короткий меч и достала кинжал. Повернула его острием к себе и глубоко вдохнула. Руки тряслись, глаза горели от слез. Она опустила взгляд, пытаясь собраться с силами. И этого секундного промедления оказалось достаточно: тяжело дыша и отдуваясь, подоспевшие солдаты схватили ее за руки и отвели лезвие. Шаска истошно закричала, пытаясь вырваться. Ее повалили на землю. Вокруг собралась толпа, люди перешептывались, прикрывая рты руками. Слухи разлетались быстро, и Шаска слышала, как люди говорят: «Это она, та дикарка с юга, которая убила лорда. Посмотрите на ее глаза, на ее кожу. Это она».

И тут, барахтаясь в грязи, Шаска почувствовала сильный удар по затылку. Один из солдат огрел ее мечом. Перед глазами все поплыло, холмы и горы начали растворяться в темноте.

Ее недолгое бегство в конце концов не увенчалось успехом.

Теперь она отправится не в Черное кострище, а в Двоеречье.

Глава 16. Элион

– Никто? – громыхал Литиан, тяжело вышагивая по шатру. – Вы хотите сказать, что никто ничего не видел?!

Перед ним стоял лорд Парамор в дорогих кожаных одеждах и желто-синем плаще. Лорд наклонил голову, упираясь подбородком в яркий шнурок, исчезающий в тени воротника. Он задумчиво качал головой. От его веселого настроения не осталось и следа.

– Капитан Литиан, простите, но я поговорил с командирами всех башен и постов в лагере, и никто ничего не видел. Кем бы ни был убийца, он свое дело знает.

– Знает свое дело?! – Литиан топнул ногой, как разъяренный бык. – Вы так это называете, милорд? Он настоящий демон! Убить двух рыцарей Варина и так исполосовать Амрона Дэйкара! Я не знаю никого из живущих, кто мог бы это сделать!

Лорд Парамор кивнул, а Литиан продолжил ходить по шатру. Элион никогда не видел рыцаря таким злым. Он не справился со своей главной задачей: защищать Первого клинка. Литиан был в бешенстве и пытался понять, как так вышло. То же самое пытался понять и Элион, уперев в колени запачканные кровью руки.

«Держись, отец, – думал Элион, глядя на Амрона, лежащего в другом конце шатра. – Держись».

Амрон Дэйкар был смелым воином, но теперь ему предстояла самая серьезная борьба – за жизнь. Он лежал на каменной койке в военном госпитале, в самом центре расаланского лагеря. Его раны перевязали. Кожа Амрона была серой, дыхание – слабым.

У кровати стояли три врача. Один из них, мастер Артибус, прибыл с ними из Вандара. Они тихо обсуждали состояние Амрона. Помимо него, там были два хирурга из Расалана. Они всю ночь зашивали Амрона. По палатке шустро сновали их помощники.

Элион вспомнил, как несколько часов назад вошел в палатку отца и увидел жуткую картину. Левое плечо рассечено надвое, куски мяса разошлись, обнажив белую кость. Оба бока пронзены мечом, мышцы груди разорваны. Ноги в глубоких порезах, штаны пропитаны кровью. Еще несколько мелких ран, которые в другой ситуации были бы серьезными, но по сравнению с ранами, которые могли стоить жизни, не вызывали беспокойства. Отец чудом не погиб. Органы и важные артерии остались целы. Хирурги сказали, что во время боя он защищал их руками, поэтому большинство ударов пришлось на бока, но потеря крови сулила ему быструю смерть.

Но ведь на койке лежал не кто-нибудь, а Амрон Дэйкар.

– Я хочу встретиться с этими командирами, – произнес Литиан. – Хочу посмотреть им в глаза и понять, говорят ли они правду.

Парамор кивнул.

– Я соберу их, капитан, – сказал он, глядя, как Литиан мерит шагами шатер. – Но не думаю, что вы узнаете что-то новое. Двух рыцарей, которых вы поставили у входа к лорду Дэйкару, убили со спины, что означает одно: убийца смог пробраться в лагерь и подкрасться к ним