Сердце истинного вампира - Северина Мар

Казалось, на этом разговор закончен, но теперь взгляды устремились к Катаржине. От этого ей стало неуютно.

– Панде, а вы кто такая будете? – поинтересовался доктор.

– Я… меня зовут Катерина, – тихо ответила она и повторила историю, которую придумал Яков: что он нашел ее в лесу возле железной дороги, что она упала с поезда и потеряла память.

– И что же, у вас полная амнезия? – поинтересовался пандер Збигнев.

Похоже, из всех он испытывал к ней наибольший интерес. Его липкий взгляд так и скользил по ее лицу и фигуре, едва видневшейся из-под расстегнутой фуфайки.

– Не полная. Кое-что я все же помню, но нечетко. И совсем не знаю, ни как оказалась в поезде, ни как выпала из него. Даже куда ехала, я не знаю. Мне надо связаться с братом. Я могу воспользоваться телеграфом?

– Он не работает.

– Что? – новость обрушилась на ее плечи тяжестью саркофага.

– Единственный передатчик, который у нас был, сломался.

– И когда его починят?

– Сложно сказать, – отозвался пандер Тимон. – Деталей не хватает. Может, нам скинут их со следующей поставкой, а может, и нет. Тогда до весны будем ждать.

– Как же вы тут живете с одним передатчиком? – выдохнула Катаржина. – А вдруг что-то произойдет, а вы без связи?

– Сами справимся, как и всегда, – ответил Матеуш. – Как видите, Содружеству нет дела до того, как мы тут живем. Главное, чтобы план выполнялся и древесина отправлялась с баржами в срок.

Катаржина замолчала, опустив взгляд.

Она перебирала в уме указы, которые подписывала, будучи руководителем Ведомства благоденствия. Там точно были средства, заложенные на техническое обеспечение северных деревень. Неужели выделенных денег не хватило на второй передатчик?

– Панде Катерине нужна работа, – вставила Тамара. – Она очень хочет трудиться на всеобщее благо. Ну и раз уж она у нас тут оказалась, не может же она сидеть без дела? Я думаю, из нее вышла бы отличная кухарка в полевой кухне. Пандер Симон, вам нужны помощницы на кухне?

– Зачем такие ручки портить на кухне? – вмешался пандер Збигнев, пока бригадир морщил лоб. – Дорогуша, пойдете ко мне в помощницы? Я давно хотел обучить кого-то…

Глянув в похотливые глазки старика, Катаржина содрогнулась. Уж лучше кухня! Старик ее не пугал. Она больше боялась, что может не сдержаться, если он начнет приставать. Ей не хотелось, чтобы у нее были из-за него проблемы.

Положение спас Матеуш.

– Тамара, ты говорила, что тебе тяжело справляться одной и с малышами, и со старшими, – сказал он. – Думаю, панде Катерина могла бы с этим помочь.

Тамара скривилась, словно таракана в пироге увидела.

– Я обожаю детей! – тут же воскликнула Катаржина. – И очень люблю с ними возиться! Сама всю жизнь мечтала родить пятерых!

Матеуш удовлетворенно кивнул, давая понять, что на этом вопрос можно считать решенным.

Потекли бесконечные, темные, заснеженные дни. Деревня быстро оправилась от последствий бури. Упавшие деревья распилили на дрова, в окно мариевой станции вставили новое стекло, а прах Савелия собрали и развеяли по ветру. Вскоре уже ничто не напоминало о бушевавшей несколько дней и ночей стихии.

Яков съехал из дома Тамары и поселился в хижине Савелия, стоявшей на отшибе на другой стороне деревни. Катаржина предпочла бы последовать за ним, но было бы неприлично, если бы незамужняя девушка жила с одиноким мужчиной, пусть и вампиром, так что ей пришлось остаться при Тамаре. Учитывая, что теперь они еще и работали вместе, Катаржине порой хотелось выть от постоянного присутствия рыжеволосой ведьмы.

Спасали ее лишь долгие прогулки по заснеженному лесу в обличье волчицы. Тамара предупреждала, что ей следует быть осторожней: если ее заметят охотники, то могут и пристрелить. Катаржина отмахивалась. Люди были недостаточно быстры и искусны в стрельбе, чтобы попасть в оборотня, да и вряд ли их пули были отлиты из серебра.

Порой она обходила деревню по широкой дуге и, добравшись до другого ее края, пряталась за порослью молодых елей, чтобы понаблюдать за Яковом. Он зачастую бродил вокруг дома, чистил снег и колол дрова, а вокруг него носились его ручные белки. Обычно он очень быстро замечал следящую за ним Катаржину и начинал кидаться в нее снежками. Ей эта игра нравилась, хотя иногда снег попадал в нос, вынуждая чихать.

Время от времени Яков шел вместе с ней в лес, и они долго плутали по заваленным снегом и залитым сиянием звезд тропам. Иногда им удавалось застать северное сияние. В такие моменты, несмотря на кусающий кожу мороз, Катаржина оборачивалась в человека и, не смея оторвать взгляд, следила за тем, как распахивается небо, как переливается сиянием драгоценных камней. Никогда раньше ей не доводилось видеть ничего более прекрасного. Было странно делить мгновения ошеломляющей красоты, обрушивающейся на нее, с вампиром – ожившим мертвецом, гниющим изнутри.

Глядя на сияние, Катаржина вспоминала об отце, Игнате и даже об Агнешке. Искали ли они ее или уже успели мысленно похоронить? Вспоминая о Домаке, она всякий раз злилась, представляя, как обрушит на его голову все мыслимые и немыслимые кары, а лучше – будет сама долго и с наслаждением пытать.

Катаржина отчасти сомневалась в том, что поступает верно, задерживаясь в заваленной снегом деревушке. Каждый день, проведенный здесь, мог быть последним для отца, изнемогающего в ожидании лекарства. Возможно, ей следовало не предаваться ночным прогулкам в компании истинного вампира, а, схватив его за длинные патлы, как можно быстрее тащить в Морнаво к академику Лебядскому, который вырвет сердце из его груди и приготовит лекарство.

Увы, ей приходилось трезво оценивать свои шансы. Произошедшее в поезде отчетливо показало, что, каким бы бестолковым дураком ни был Яков, он оказался достаточно силен, чтобы одолеть и за считанные секунды выпить до дна взрослого оборотня. Катаржина не могла тягаться с ним в одиночку. Ей оставалось лишь обманом заставить его поступать так, как она хочет. Найти способ заманить его в Морнаво она пока не смогла, а чтобы попасть туда, им пришлось бы преодолеть тысячи километров через полярную ночь, лес и снег. Оставалось ждать.

Но сомневаться и переживать Катаржина могла только ночью, днем у нее такой возможности не было.

Большая часть жителей деревни работала на участках лесоповала, разбросанных вокруг. Женщины трудились наравне с мужчинами, а порой их труд был даже тяжелее. Если мужчины в основном валили и рубили лес, ремонтировали пилы и другие инструменты, то женщины выполняли работу монотонную, тупую и изматывающую, хоть и не требовавшую силы и квалификации. Они заготавливали хворост, кашеварили на полевой кухне, на которую Тамара сперва так