Сердце истинного вампира - Северина Мар

Пока взрослые трудились, за их детьми приходилось кому-то присматривать, и эта повинность ложилась на плечи единственной учительницы – Тамары. Раньше ей помогала пожилая панде, работавшая нянечкой, но прошлой осенью она умерла от воспаления легких, и замена почему-то не нашлась. Точнее, не находилась до прибытия в деревню Катаржины.

Ухаживать за малышами и впрямь было нелегко. Катаржина буквально разрывалась, чтобы каждому уделить внимание, покормить, поиграть и самое главное – вовремя усадить на горшок. Иногда ей это не удавалось, и все заканчивалось обиженным ревом.

Ее подопечными оказались одиннадцать малышей возрастом от трех до шести лет, с которыми она возилась в помещении детского садика, представлявшего собой одну большую комнату. В соседней Тамара учила детей постарше читать и писать. После обеда, когда уроки заканчивались, вся ватага разновозрастных детей объединялась для общей прогулки во дворе, где они лепили снеговиков и играли в снежки. Вернувшись, старшие дети садились за уроки, а младшие продолжали играть или слушать сказки, которые читала вслух Катаржина.

Она искренне удивлялась тому, как Тамара справлялась с детьми одна. Когда она спросила об этом Тамару, та ответила, что все просто: старшие помогали ей приглядывать за младшими. Им повезло еще и в том, что обеды – супы и каши – приходила готовить панде Рута, полубезумная старушка, также работавшая уборщицей в деревенском совете. Она же брала на себя уборку и стирку запачканных пеленок: хотя совсем младенцев среди их подопечных не было, у тех, что помладше, иногда случались досадные казусы с горшком.

На пятый день второй недели, проведенной в деревне, Катаржина проснулась с полным ощущением, что жила здесь всегда и никакой другой жизни в столице у нее никогда и не было. Погладив мурчащего под боком кота, она с трудом вытащила себя из-под теплого одеяла в промозглое утро. За окном было темно, хотелось броситься обратно в подушки, но ее ждал десяток малышей, половина из которых не сможет самостоятельно даже сесть на горшок.

Она привела себя в порядок, оделась, затянула на шее ненавистный платок, делавший ее измотанной дурнушкой, и вместе с Тамарой вышла на улицу. Вдвоем они шли по темной улице, слушая, как хрустит под подошвами снег. Ведьма молчала всю дорогу и угрюмо косилась на нее. То ли по-прежнему ее недолюбливала, то ли также устала и была вымотана за долгую неделю.

На крыльце школы их уже поджидали двое детей: восьмилетний Томаш и его пятилетняя сестра Милана.

– Опять у вас отец раньше всех на участок уехал? – миролюбиво поинтересовалась Тамара, отпирая дверь.

– Мы сам пришли, – ответил Томаш и зашел в остывшие за день сени.

Катаржина подхватила на руки Милану. Девочка что-то лепетала, но из-за шарфа, туго обмотавшего ее шею, пухлые щеки и рот, нечего нельзя было разобрать. От Тамары она знала, что мать детей умерла год назад, и с тех пор их воспитывал один отец.

Раздев Милану и оставив играть под присмотром Томаша, Катаржина принесла дрова из сеней и затопила печь. Тамара научила ее, как правильно это делать и когда нужно открывать и закрывать заслонку, чтобы не выпустить весь теплый воздух наружу и не угореть. Пока занималась растопкой, случайно посадила занозу в палец. Она выудила ее ногтями, ругаясь про себя и обещая, что, когда вернется домой, лично оторвет головы тем чиновниками, которые занимались распределением благ на северные поселения. Как так получилось, что мария едва хватало, чтобы давать свет и воду в дома, а на тепло не оставалось? И это в таком суровом климате!

Тем временем привели новых детей, и Катаржина бросилась их всех раздевать и попутно общаться с родителями. Потом был завтрак, который, слава небесам, приготовила панде Рута.

Дети ныли и не хотели есть манную кашу с комочками. Катаржина их понимала. Когда она сама в первый раз ее попробовала, то едва удержалась от того, чтобы не выплюнуть в лицо приготовившей эту бурду старухи.

Малыши капризничали, от их писка начинала болеть голова. Хотелось рыкнуть на них, чтобы замолкли, но Катаржина себя сдерживала: если вместо писка поднимется рев, лучше не будет.

– Так, давайте сыграем в игру! – предложила она. – Знаете, как едят в стае волки, когда поймают кабана или оленя?

Дети замолкли и уставились на нее огромными глазами.

– Наперегонки они едят! И тот, кто съест все первым, назначается самым главным волком и командует остальными. Хотите поиграть в волков?

– Хотим! Хотим!

– Хорошо, тогда на счет «три» начнем. Кто съест кашу первым – тот назначается вожаком стаи. Раз, два, три!

Дети застучали ложками, стараясь как можно быстрее запихнуть в себя ненавистную кашу.

Катаржина посмотрела на свою тарелку. Она не успевала позавтракать дома, к тому же Тамара вечно бурчала, что та ее объедает, поэтому ела вместе с детьми. Задержав дыхание, она прижалась губами к плошке и залпом выпила полужидкую кашу. Умение заглатывать пищу не жуя было одним из ее талантов, как оборотня, который она до этого недооценивала.

– Все! Я первая! – выкликнула она, показывая всем пустую тарелку.

Дети, которые почти успели доесть свою кашу, завозмущались. Шестилетняя Лора, которая была в ее группе старшей и со следующего года должна была перейти в школу, протестовала громче всех – ей очень сильно хотелось быть самой главной.

– Прости, дорогая, но тебе меня не одолеть, – сказала Катаржина, присев возле нее на корточки и потрепав по голове.

Приглядывавшая за старшими Тамара подозвала ее к себе и, прикрыв рот рукой, грозно зашипела:

– Ты что творишь? Это непедагогично!

– Зато продуктивно, – ухмыльнулась Катаржина.

После завтрака Катаржина решила заняться с детьми рисованием. Ее искренне злило, что красок у них было мало и их приходилось беречь. На прошлой неделе, чтобы как-то выйти из положения, она предложила детям рисовать углями на полу и стенах. Им эта забава понравилась, но возмущенные родители, которые потом отмывали детей и стирали одежду, едва не затребовали ее увольнения. Она удержалась на своем месте только потому, что никто не хотел занимать его. В детском саду платили еще меньше, чем на лесопилке. Если бы она не жила на иждивении у Тамары, то ей бы ничего другого не оставалось, кроме как жить под кустом.

Игрушек в детском саду не хватало, а те, что имелись, были старыми и по большей части сломанными. Книжки оказались ветхими, и Катаржина, перелистывая страницы, каждый раз боялась, что одно неосторожное движение – и бумага с выцветшими картинками рассыплется пылью в ее руках.

Неожиданно для нее работать с