Сердце истинного вампира - Северина Мар

зовут, но использовала фальшивое имя. – Еще сто лет назад любая встреча простого человека с оборотнем закончилась бы тем, что его обглоданные кости валялись бы потом в какой-нибудь пещере.

Катаржина хотела продолжить спор, но из соседней комнаты раздался рев. Ее подопечные проснулись и что-то между собой не поделили.

Бросив на Тамару сердитый взгляд, Катаржина поспешила к своим подопечным.

После сна настало время вывести детей на прогулку во двор, окруженный высоким забором. Катаржина по-прежнему злилась, перебирая в памяти слова Тамары. Она проходила историю и в гимназии, и в университете, и везде учителя рассказывали о том, как благородные и смелые оборотни помогали простым людям и веками не прекращали борьбу с вампирами, пока наконец не смогли скинуть Вечного Императора с трона и развеять в пыль его войско.

Но могло ли быть так, что учителя врали? Катаржина не знала. Она помнила, как менялся голос панде Амелии – пожилой учительницы, преподававшей им историю, когда разговор заходил об оборотнях. Кислый запах внезапно выступившего пота долетал до Катаржины, сидевшей за третьей партой. Люди всегда так пахли, когда врали или боялись. В детстве Катаржина не обращала на такие вещи внимания. Какое ей было дело до того, чего боится панде Амелия, когда ей нравился сосед по парте? Но теперь она вдруг начала задумываться о том, как все было на самом деле. От Тамары сегодня так не пахло. Катаржина могла поклясться, что та была абсолютно уверена в том, что говорит, и не боится. Могло ли быть так только от того, что Тамара была ведьмой? Может быть, ведьмы лучше умели скрывать ложь?

Катаржина все больше злилась. Дети, словно чувствуя, как изменилось настроение их няни, вели себя вполне сносно и тихо играли в снегу, пытаясь слепить снежную бабу.

Громко хлопнула дверь. Из школы вышла Тамара, на ходу застегивая шубку. Катаржина нахмурилась, готовясь к новой ссоре, но она завела разговор о другом.

– Дрова закончились. Надо идти за хворостом, – сообщила Тамара, подойдя к ней.

– В смысле закончились? – опешила Катаржина. – Как в деревне лесорубов могут закончиться дрова? Скажи еще, что у пекаря закончился хлеб!

– Я тебя удивлю, но я видела, как пекарь вместе со всей семьей погибает от голода. Марий не дает достаточно тепла, чтобы прогревать дома зимой. Надо идти за хворостом, иначе завтра нам будет нечем топить печь в классе.

– Иди, – разрешила Катаржина.

– Вместе сейчас пойдем.

– А как же дети?

– За младшими присмотрит панде Рута. Старших возьмем с собой, пусть помогают.

– А что скажут родители?

– Скажут спасибо, что прививаем детям полезные навыки, – огрызнулась Тамара. – Если хочешь знать, как так выходит, что у нас даже дров нет, то тут все просто: планы из ведомств нам спускают такие, что на лесопилке с трудом могут их выполнить, а если не выполнят, то сама знаешь, что будет.

Катаржина опустила взгляд. Она знала. Тех, кто не выполнял планы, отправляли сперва под суд, а затем на каторгу. Кто-то мог и вовсе попасть под расстрел.

Раньше ей это казалось естественным – так работала экономика. Содружество восстанавливалось после войны с Арлиссом. Для этого нужно было работать, производить продукты, двигаться вперед. Она всегда считала справедливым, что те, кто ленится и не желает работать, получают заслуженное наказание. Теперь же она вдруг осознала, как все выглядит с другой стороны. Люди в деревне работали как проклятые, почти без выходных, едва замечая, как растут их дети, отдавая ради выполнения плана последнее, и в итоге сами оставались без дров, в замерзающих домах, сохранив всю древесину для выполнения плана.

Катаржина гнала от себя дурные мысли, но они все равно лезли в голову. Неужели отец был не так уж добр и мудр, как она себе представляла? Нет, наверняка все было по-другому. Никто не стал бы ставить план, который невозможно выполнить. Наверняка это ошибка или попустительство местных чиновников. Она пообещала себе, что разберется с ними, как только вернется в столицу.

Передав малышей панде Руте, Катаржина отправилась вместе с Тамарой и старшими детьми к лесу, тянущемуся темной кромкой вдоль горизонта. Они должны были успеть набрать достаточно хвороста, прежде чем закончатся слабые сумерки, заменяющие в этих краях день.

Дойдя до леса, они разделились на две группы: по девять учеников пошли вместе с Катаржиной и с Тамарой.

– Взгляд с них не своди, – приказала ведьма, сжав ее локоть.

Катаржина хотела ответить что-то едкое и хлесткое, но слишком устала, чтобы спорить, поэтому просто кивнула. Следующий час она бродила вдоль леса вместе с детьми, собирая сухие ветви, упавшие во время снежной бури. Им повезло, и в последние дни сильных снегопадов не было, а снег успел отвердеть, превратившись в плотный наст.

Дети воспринимали внезапный поход за хворостом как приключение или радовались тому, что им разрешили пропустить уроки. Они галдели, смеялись, бегали вокруг деревьев, махали палками, будто фехтовали. В какой-то момент игра чуть не переросла в настающую драку между Томашем и Эвзеном, который был почти на два года старше. Один полоснул другого по лицу, оставив царапину на щеке, и Катаржина едва не поседела, испугавшись, что ему выкололи глаз. Она наорала на обоих и заставила разойтись в разные стороны. К счастью, с глазами у Эвзена все было в порядке, а царапина оказалась совсем неглубокой, даже не оставит после себя шрам.

Немного выдохнув, Катаржина огляделась. Они успели собрать большую кучу хвороста, еще немного, и можно будет возвращаться в деревню. Она пересчитала детей, и ее сердце оборвалось: одного не хватало! Из девяти осталось восемь.

Катаржина заметалась по поляне, надеясь, что кто-то спрятался за елью и она его просто не заметила, но тщетно – один ребенок пропал. Перебрав в уме всех, кто был под ее опекой, она поняла, что исчезла Лора – та самая девочка, что перечислила великие кланы оборотней в классе.

Дети тоже поняли, что что-то не так, и сбились в кучу, испуганно глазея на нее.

– Так, кто последним видел Лору? – спросила Катаржина, чувствуя, как болезненно сжимается желудок.

Дети загалдели, перекрикивая друг друга. Никто ее не видел.

– Она ушла в лес! – крикнула семилетняя Ханна, самая младшая из группы.

– Куда? В какую сторону она пошла?! – воскликнула Катаржина, упав на колени и сжав плечики Ханны.

Та пискнула и покраснела, словно собиралась заплакать. Катаржина расцепила пальцы, осознав, что схватила ее слишком сильно.

– Ханна, мне надо знать, куда пошла Лора, понимаешь? Иначе… иначе она с лесу заблудится и ее волки съедят!

Ханна молча ткнула пальчиком в проход между запорошенными снегом, тесно стоявшими елями.

Приказав