Сердце истинного вампира - Северина Мар

странно. Все, очевидно, знали, что она ведьма, и с готовностью прибегали к ее помощи, но при этом усиленно делали вид, будто она обычная одинокая сельская учительница, живущая в доме на отшибе.

Это было удивительно, но Катаржина могла их понять. По закону Содружества ведьмы и колдуны должны находиться под строгим учетом Ведомства парапсихологии и полностью подчиняться ему, а значит, жить, где скажут, и делать, что прикажут. Тамаре же явно нравилось быть самой по себе и не отчитываться ни перед кем, а жителей деревни устраивало, что у них под боком проживает могущественная ведьма, которая, если что, может помочь.

Хорошо, что ни Тамара, ни деревенские не знали, кто такая Катаржина на самом деле.

Погрузившись в свои мысли, она потянулась к следующему крючку, на который должна была подвесить гирлянду, и, потеряв равновесие, полетела вниз. Она была готова встретиться с полом, как вдруг ее подхватили крепкие мужские руки. Стремянка с грохотом рухнула рядом. В нос ударил теплый запах шипрового одеколона.

– Панде Катерина, вы как? – взволнованно спросил Матеуш, держа ее на руках.

– Все в порядке, – отозвалась Катаржина.

Она внезапно почувствовала себя очень маленькой и хрупкой. Такого с ней не бывало почти никогда. Приятное и смущающее чувство.

Матеуш продолжал держать ее. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах. Он уставился на нее пристально и жадно, и на мгновение Катаржина испугалась, что наведенный Тамарой морок спал. Не мог же он пялиться на ту замарашку, какой она выглядела сейчас?

– Пустите, – тихо попросила она, и покрасневший Матеуш поставил ее на пол и отошел, опустив взгляд.

С другой стороны зала на них косилась Тамара, пытавшаяся распутать очередную гирлянду.

Наверно, Катаржине следовало его поблагодарить, но момент был упущен, и она так ничего и не успела сказать: в зал ввалилась панде Корнелия в компании других несчастных, которых заставили помогать, и сказала, что нужно подвинуть рояль, «а то он как-то не к месту стоит».

Вечером, когда зал был украшен множеством гирлянд, фонариков и флажков, начали подтягиваться гости. Панде Корнелия села за рояль, который оказался ровно на том же месте, где и был, после того как его протащили по всему залу в поисках более подходящего расположения. Она играла на расстроенных клавишах что-то разбитное и веселое. Тамара с Катаржиной, повязав поверх платьев передники, разносили по залу разлитый по стаканам лимонад из еловых шишек. Жители танцевали или стояли компаниями вдоль стен, болтали и смеялись. Похоже, никому не было дела до белок, ворочающихся внутри своих зимних убежищ. Все просто наслаждались возможностью перевести дух, отдохнуть от изнуряющей работы и обязанностей и порадоваться тому, что половину зимы они пережили.

Катаржина едва сдерживала себя, чтобы не зевать. Ей было скучно, хотелось спать, все вокруг злило. Принюхавшись, она уловила запах единственного живого существа, которое было в силах ее сегодня порадовать.

Она двигалась на запах, обходя танцующих, пока не вышла к человеку, стоявшему со стаканом лимонада возле окна.

– Пандер Тимон, добрый вечер! – пропела она, останавливаясь перед ним и преграждая все пути к бегству.

– Добрый, панде, – хмуро ответил бригадир, недовольно покосившись на нее.

Катаржина не давала ему проходу все те две недели, что жила в деревне, каждый день по несколько раз спрашивая, не удалось ли починить передатчик. Она так ему надоела, что, лишь завидев ее издалека, он начинал улепетывать, как заяц, завидевший волка.

– Еще лимонадику?

– Нет, спасибо, – он приподнял почти полный стакан.

– Я тут что хотела спросить, пандер Тимон. Как там передатчик? Не починили еще?

– Еще нет. Работаем.

– А когда почините?

– Кто ж его знает? К весне, может.

Катаржину такой ответ не устраивал. Она нахмурилась, готовясь насесть на него сильнее, но тут между ними выросла панде Корнелия.

– Катерина, милая, идите потанцуйте, а я тут вас подменю, – защебетала она, стягивая с нее передник и забирая из рук поднос.

За роялем ее сменила Тамара, игравшая что-то пафосное и помпезное. Едва ли под такую музыку можно было танцевать, но никого это не волновало. Люди продолжали толпиться на танцплощадке, перебирая ногами.

Пока библиотекарша отвлекала Катаржину, бригадир успел куда-то улизнуть. Она недовольно нахмурилась и отошла к стенке. Танцевать не хотелось, и она принялась размышлять о том, заметит ли кто-то, если она уйдет домой.

Внезапно свет перед ней перекрыли широкие плечи: Матеуш, чуть поклонившись, протянул руку.

– Панде Катерина, не желаете потанцевать? – пробормотал он, краснея, словно был мальчишкой, а не старостой деревни.

– Почему бы и нет, – вздохнув, Катаржина вложила ему в руку свою ладонь.

Они вышли в центр зала. Матеуш обхватил ее рукой за талию и плавно повел.

Катаржина вздохнула шипровый аромат одеколона. Ей нравился этот запах – похожим душился пандер Людмил, который в детстве проводил с ней больше времени, чем отец. Интересно, чем он сейчас занят? Наверное, проводит обход территории дома, проверяет, как справляются офицеры охраны. Или работает у себя в кабинете – он всегда задерживался за работой до поздней ночи. Или сидит у постели отца…

– Панде Катерина, о чем вы думаете? – Матеуш задал самый дурацкий вопрос, который только мог придумать.

– Об отце. Он очень болен. Мне надо скорее вернуться к нему, а я застряла в этой деревне, – ответила она чуть более резко, чем собиралась.

– Мне очень жаль, – Матеуш опустил взгляд и покраснел еще сильнее.

– А мне-то как жаль. Вы бы только знали!

– Я надеюсь, что пандер Тимон скоро починит передатчик, и вы сможете связаться с семьей. Но знаете что? – он вдруг поднял глаза и уставился на нее. – Я рад, что вы оказались здесь, в нашей деревне. Вы совсем не такая, как другие девушки, я сразу это заметил.

Катаржина даже рот открыла. Она не ожидала от старосты таких откровений. Они почти не виделись и едва ли перебросились парой слов, но каждый раз, увидев ее на улице, Матеуш останавливался, чуть кланяясь, и потом еще какое-то время глядел ей вслед.

Ее это каждый раз ставило в тупик – казалось, что он следит за ней и что-то подозревает. А выходит, что он всего лишь сдался перед ее женскими чарами! Или просто решил приударить за новой юбкой, появившейся в деревне. По крайней мере, то, что он ей сказал, было самой банальной попыткой флиртовать, которую она только слышала.

От неловкого момента ее спас грохот открывающейся двери. Рояль затих. Собравшиеся перестали танцевать и уставились на вошедшего.

Глава 18