Сердце истинного вампира - Северина Мар

– Не думал, что вы так любите детей, – сказал Яков.

Они шли рядом в самом конце их маленькой процессии.

– Как ты мог усомниться в моих чувствах к детям? – недовольно покосилась на него Катаржина.

– Когда я вас только встретил, панде, то и подумать не мог, что вы окажетесь такой хорошей нянечкой. Вы совсем не похожи на человека, который будет так возиться с детьми.

– Да? А на кого я тогда похожа?

– Вы мне сначала показались очень вредной и даже жестокой, но сейчас я вижу, что вы сами для себя решили поступать правильно и помогать людям, несмотря на ваше темное нутро и тягу ко злу.

Катаржина оторопела. Она уже не понимала, пытался он ее оскорбить или делал ей комплимент.

Яков бросил на нее смущенный взгляд и поспешил сменить тему.

– Но знаете, Тамара вас очень хвалит.

– Да, неужели? – с сомнением протянула Катаржина.

– Да, хотя она терпеть не может оборотней, даже больше, чем вы вампиров, но говорит, что вы хорошо умеете ладить с детьми. А мне кажется, что где-то внутри вы очень хорошая и, может быть, даже добрая.

Катаржина споткнулась и чуть не упала – второй раз за день, чего обычно с ней не бывало. Яков успел поддержать ее за локоть. Их взгляды встретились. Глаза вампира, серые и прозрачные, как горный хрусталь, горели теплом, обволакивающим и ярким. Он улыбался так светло и радостно, словно ничего необычного и обидного не говорил только что.

Не выдержав, Катаржина отвернулась. Если бы он только знал, глупый, застрявший в вечности мальчишка, насколько она злая и жестокая, что только и видит, как вырвет из его груди сердце, то и руки бы ей не подал. Она ощутила горечь и стыд. На мгновение ей стало невыносимо, что она так с ним поступает. Но выбирая между ним и жизнью отца, она не колебалась ни на миг.

На следующий день у Катаржины был выходной, и она планировала провести его в постели в обнимку с котом, с перерывами на обед заячьим жарким, приготовленным Тамарой. Зайца принесла с охоты сама Катаржина, так что вышло честно: она поймала, Тамара приготовила. Но все пошло не по плану с самого утра.

Она проснулась в полном мраке от настойчивого стука в дверь. Спихнув со своей груди кота и наощупь натянув косынку на шею, Катаржина поплелась в сени. Такое бывало и раньше: в любое время дня и ночи к Тамаре могли вломиться жители деревни, чтобы получить настойку от простуды, посоветоваться по поводу цвета и оттенка содержимого горшка, в который сходило любимое чадо, или попросить разложить карты на судьбу. Обычно за выполненную просьбу люди приносили еду: домашний хлеб, пироги, связку высушенных грибов или банку с маринованными овощами.

Отпирая дверь, Катаржина мечтала лишь о том, чтобы незваный гость ввалился внутрь, перестав колотить в дверь, как ополоумевший дятел, и стал заботой Тамары, а она сама вернется в свою постель.

– А что это вы, девочки, не открываете? Спите, что ли? – защебетала панде Корнелия, библиотекарша, вваливаясь в сени и топая ногами, чтобы сбросить с валенок снег.

Отряхнувшись, она отодвинула Катаржину плечом и ужом проскользнула в теплую комнату. Покачиваясь спросонья, Катаржина поплелась за ней. Она поздно легла, потому что полночи бродила с Яковом по лесу, и теперь едва могла разлепить глаза.

Когда она вошла в комнату, панде Корнелия уже скинула шубу и меховую шапку и, хотя она была женщиной тонкой и субтильной, словно сразу заняла собой все пространство, усевшись за стол.

– Ты зачем ее пустила?! – одними губами произнесла Тамара, выглянув из-за занавески. Поверх ночной сорочки она накинула шерстяную шаль, а растрепавшиеся после сна рыжие волосы убрала в небрежный узел.

Катаржина пожала плечами. Откуда ей было знать, что библиотекарше в дом ведьмы вход заказан?

– Хорошо у тебя, Тамарушка, так уютно, – щебетала панде Корнелия, озираясь по сторонам. – Жаль только, пыльно. Но ничего, я понимаю, дел-то у тебя много, вот прибраться и некогда. Хотя в доме две девушки живут – и так не прибрано…

– Панде, а вы что, собственно, хотели? – прервала ее Тамара, выбираясь из-за занавески.

– А ты что же, чайник не вскипятишь? Я бы от чайка горячего не отказалась. Пока шла, замерзла вся. На улице холод собачий, путь неблизкий…

– Панде, вы в соседнем доме живете!

– Ой, а печенья-то к чаю у тебя не будет? Или сушек?

– Вы пожрать пришли или что?! – не выдержала Тамара.

Катаржина тем временем возилась с чайником на кухне. Она сама не ожидала от себя такой покорности, но отчего-то ей было ясно, что проще сделать так, как хочет библиотекарша. Все равно она просто так не уйдет.

После трех часов распивания чая и невнятных, перескакивающих с одного на другое бесед панде Корнелия наконец перешла к основной теме разговора.

– Девочки, у нас же в клубе сегодня праздник! – сообщила она, заговорщицки глядя на них сквозь толстые стекла очков.

– Это в честь чего же праздник? – поинтересовалась Тамара, кроша сушку и закидывая в чай.

– Так как же, сегодня же День ворочания белок!

– Это что за день такой?

– Ну как же? День середины зимы, когда белки в дупле переворачиваются с одного бока на другой, чтобы пролежней не было. Очень важный день, между прочим! Это значит, что половина зимы позади!

– Действительно очень важный, – согласилась Катаржина и, прикрыв рот рукой, зевнула, а про себя подумала, что нужно рассказать Якову, что у его фамильяров сегодня профессиональный праздник.

– Так что в клубе будут танцы! – проворковала панде Корнелия. – Надо развесить бумажные флажки, гирлянды и все украсить. Вы же придете, чтобы помочь? Ведь придете же?

Спустя три часа, балансируя на стремянке, Катаржина проклинала тот миг, когда отперла дверь перед деятельным и бестолковым вихрем по имени панде Корнелия. Кто бы мог подумать, что впускать в дом опасно не только ведьм и вампиров?

Она покачивалась на стремянке, стоя на носках и пытаясь одновременно распутать гирлянду и приладить ее край к крючку на потолке. Тамара поступила проще: когда все вышли, просто махнула руками, отчего бумажные фонарики, которые ей поручили развесить, сами воспарили к потолку.

Катаржина покосилась на нее с завистью и удивлением. Ей не раз доводилось видеть, как состоявшие в Ведомстве парапсихологии дармоеды, бывшие якобы ведьмами и колдунами, пытались творить колдовство, но ни один из них не был способен и на половину того, что делала Тамара.

В деревне к ней относились