Сердце истинного вампира - Северина Мар

Эвзен сумел забраться на сосну, возвышавшуюся над поляной. Он сидел на верхних ветках, обхватив руками ствол, и выл, как свинья, которую мясник тащил на убой.

Лора лежала под покрытыми снегом ветвями ели. Ее кожа была болезненно-бледной, а губы посинели, но она дышала и пахла живым человеком. Томаша и Милану утащили в лес, пока Катаржины была занята убийством двух других. Она слышала приближающиеся шаги и крики, скрежет затвора ружья, чуяла запах осиновых кольев. Помощь приближалась, но ждать было некогда.

Следуя за запахом крови и гнили, она бросилась в лес. Вампиры ослабли и не могли двигаться быстро, и скоро она нагнала их. Когда она грызла их шеи и вырывала сердца, они молили о пощаде так, словно были людьми, а не ожившим тленом. Но Катаржина была неумолима и беспощадна.

Спустя пару минут все было кончено. Снег покрывала гниль и черная слизь, вытекавшая из разорванных тел. Катаржина фыркала, сплевывая из пасти омерзительный, склизкий вкус.

Перепуганные, искусанные, едва не обескровленные дети сидели под елью. Томаш, обхватив руками сестру, прижимал к себе и пытался закрыть своим телом.

Эта картина что-то всколыхнула в глубине памяти Катаржины. Перед внутренним взором пронесся заснеженный лес, стая хищников и двое детенышей, жмущихся друг к другу. Воспоминание развеялось, не дав себя ухватить.

Подойдя к ели и припав на передние лапы перед детьми, она прижала уши и завиляла хвостом, как пес. Никогда она так не унижалась, но чего не сделаешь, чтобы утешить и не испугать еще сильней. Томаш недоверчиво буравил ее глазенками, нижняя губа его дрожала. Извернувшись в его руках, Милана повернулась к ней и сразу протянула ладошку.

– Собачка!

– Милана, нет! Это волк! – одернул ее Томаш.

Катаржина тявкнула и ткнула мальчика носом в плечо. Милана первой поняла, что она хочет от них, вырвалась из хватки брата, взобралась ей на спину и обхватила за шею. Неуверенно поглядывая на нее, Томаш аккуратно взобрался следом.

Катаржина поднялась. Надеясь, что они будут держаться крепко и не свалятся по пути, она побежала обратно к деревне.

Они почти добрались до поляны, когда грянул выстрел. Ее грудь обожгло горячим металлом – она едва успела отскочить. Повезло: пуля прошла по касательной, лишь оцарапав и не задев ни костей, ни мышц.

Дети свалились с ее спины в снег. Катаржина замерла перед ними, закрывая собой.

На поляне собралось с десяток мужчин. Все с заточенными осиновыми кольями, у троих – ружья. В воздухе остро пахло серебром.

Ревущего Эвзена пытались сманить с дерева. Лору держал на руках один из мужиков. Кожа девочки все еще была бледной, но она открыла глаза. Взгляд ее был пустым.

– Оборотень! – выдохнул Матеуш.

Перезарядив ружье, он наставил его на грудь Катаржины. Не дожидаясь выстрела, она прыгнула вперед и сбила его с ног ударом лап. Ружье вылетело из его рук и отлетело в сторону.

Катаржина глухо зарычала, приблизив пасть к его горлу. На обнажившуюся шею закапала слюна.

На нее было нацелено еще два ружья, и она понятия не имела, как выйти из сложившейся ситуации. Может, превратиться обратно в человека и все объяснить? Но светить голым телом перед детьми не хотелось, им и так достаточно впечатлений на один день.

– Стреляйте! – закричал Матеуш.

Он выставил руки вперед, упершись ей в грудь, словно мог ее остановить, пожелай она перегрызть ему горло.

– Это волк нас спас! – закричал Томаш, барахтаясь в снегу и пытаясь встать. – А вампиры хотели убить!

– Песик нас на спинке покатал! – поддержала его Милана.

Эвзен молчал, словно ему в рот снег забился. Он все еще сидел на дереве, будто прилип к нему.

– Здесь были феи, – слабо выдохнула Лора, закрывая глаза.

Детей никто не слушал. Щелкнул затвор ружья – сперва одного, а затем и второго. Катаржина чувствовала холод наставленных на нее дул. Лицо Матеуша покраснело, в глазах застыл первобытный страх. Едва ли он что-то соображал.

Грянул выстрел, Катаржина отскочила в сторону, не понимая, попали в нее или нет. Пули зависли в воздухе.

– Идиоты! Дураки!

Расталкивая мужчин, на поляну выбежала Тамара. Платок слетел с ее головы, рыжие волосы разметались по плечам пламенем.

– Вы совсем не соображаете, в кого стреляете?! – завопила она. – В деревню пришли вампиры, поберегите пули для них! – Выйдя вперед и опустившись на корточки перед Катаржиной, она проговорила: – Возвращайся, среди домов бродит еще десяток вампиров. Часть убрал Яков, но ему нужна помощь.

Согласно рыкнув, Катаржина понеслась обратно к домам. Тамара сама разберется.

Вновь подул ветер, принося запах свежей крови и смерти. Первый труп – выпитого досуха старика – Катаржина нашла возле крайнего дома. Чуть дальше лежали склизкие остатки вампиров.

Принюхиваясь, она прошла мимо еще нескольких убитых вампиров, от которых нестерпимо воняло смесью гнили и крови. Впереди, облокотившись о калитку, стоял Яков. Он где-то потерял фуфайку и остался в старых штанах и разодранной, пропитавшейся кровью некогда белой рубашке.

– А, это вы! – сказал он, завидев ее, и, когда она подошла, опустился перед ней на корточки. – Тоже успели наткнуться на них? Скольких удалось убить?

Катаржина пролаяла семь раз.

– Какая вы умница! – улыбнулся Яков, потрепав ее между ушей.

Она рыкнула. Что он себе позволял? Она что – собачка? Ей стало и приятно, и стыдно от его ласки.

– Пятеро вампиров закрылись в доме. Их туда кто-то впустил по глупости, а я уже не смогу зайти, – сообщил Яков, выпрямившись.

Катаржина вопросительно тявкнула. Каким-то образом он догадался, что она имела в виду.

– Остальные жители попрятались по домам. Некоторые остались в клубе. Тамара наложила на него особое заклятье, чтобы вампиры не смогли пройти внутрь.

Науке до сих пор не удалось понять, как был устроен мозг вампиров и почему они не могли пройти в жилой дом без приглашения хозяев. На казенные помещения это правило не распространялось, поэтому без ворожбы Тамары в клубе случилась бы резня. Яков же не мог зайти в дом, в котором прятались вампиры.

– Как думаете, вы справитесь одна? – поинтересовался он, всматриваясь в темные окна.

Катаржина потянулась, перекидываясь в человека.

– Да уж справлюсь как-нибудь, – ответила она. – Сколько их там, говоришь?

– Пятеро… – отчего-то осипшим голосом протянул Яков. Веки его задрожали, когда он повернулся к ней. Казалось, ему невыносимо хотелось опустить взгляд на ее обнаженную грудь, но он из последних сил себя сдерживал.

Катаржина ухмыльнулась. Даже в такой момент ей было приятно мужское внимание.

– Гоните их наружу, я их тут переловлю, – попросил Яков.

Кивнув, Катаржина