Сердце истинного вампира - Северина Мар

Как она и предполагала, в центре площади собрали гору хвороста и дров, чтобы сжечь остатки вампиров, которые еще не разложились. Туда же кинули и мальчишку, напившегося свиной крови.

– На кол его!

– На кол, убийцу!

Вампир заревел как ребенок, из его глаз потекли кровавые слезы. Губы кривились, он громко шмыгал носом, стоя на коленях возле хвороста, который сбоку уже подожгли факелом.

– Дяденьки, тетеньки, пощадите! Не убивал я никого! – верещал он.

– А деда Алеша кто убил?

– А бедную Кристину?

Кажется, Кристиной звали несчастную молодую мать, которую они не сумели спасти.

– Не я! – пытался оправдаться вампир.

Вперед двинулись трое мужчин с остро заточенными кольями.

Катаржина не собиралась смотреть на то, как без суда и следствия умертвят предположительно невиновного. С рыком она бросилась вперед, разметала толпу и встала перед вампиром. Мужчины отшатнулись, стоило ей щелкнуть пастью, вампир снова заревел от страха.

– Ружье! Ружье с серебряными пулями несите! – заорали из толпы.

Катаржине надоело это все слушать, и она перекинулась в человека.

Кто-то ахнул:

– Это что еще за тьма!

Кого-то стошнило, кто-то с криком бросился убегать.

Их можно было понять. Говорили, что превращение оборотня входит в десятку наиболее пугающих и омерзительных вещей – мало кому будет приятно смотреть, как ломаются кости, тянутся хрящи и жилы. Волк и человек по отдельности были прекрасными созданиями, но промежуточный вариант ужасал.

– Доказательств, что мальчик убил кого-то, нет! – заявила Катаржина, пока на нее все пялились со смесью страха и проклевывающегося вожделения. – Я нашла его в свинарнике. Он там спал и, думаю, пил сегодня лишь кровь свиней.

Толпа сперва притихла. Люди перешептывались, обменивались косыми взглядами, пялились на ее обнаженную грудь, покрытую разводами крови. Ей было плевать. Голых женщин они, что ли, не видели?

– Откуда тебе знать? – выкрикнул кто-то смелый, и остальные, поддерживая, загудели.

– Кристину он точно не убивал, я сама видела, – ответила Катаржина. – Напавший на нее вампир был убит на моих глазах. Деда Алеша он тоже вряд ли трогал, иначе от него пахло бы человеческой кровью, а не свиной…

– Это вы привели их в нашу деревню!

– До вас никого не было!

– Мы спокойно жили, пока вы не пришли!

Толпа напирала. В Катаржину тыкали осиновыми кольями, со спины жарко грел разгорающийся костер. Шмыгал, вытирая нос рукавом, вампир. Осиновых кольев она не боялась, а вот огонь… огонь мог ее убить.

Люди были напуганы и в своем страхе теряли разум. Прямо сейчас им хотелось кого-то наказать, заставить заплатить за пролитую кровь, смерти, пережитый ужас и страх. В поднявшемся безумии они легко могли убить невиновного, и Катаржина не знала, как их остановить.

Внезапно поднялся ветер, костер с шипением потух, затрещали и едва не погасли факелы. Кто-то взвизгнул, по толпе пронесся испуганный гул.

Люди расступались перед Тамарой. Ее кожа была бледной как снег, рассыпавшиеся по плечам волосы казались охваченными пламенем, глаза горели. За ней шел Яков. Даже тысячелетний вампир теперь казался менее устрашающим, чем разгоряченная ведьма.

– Что вы тут устроили?! – громко спросила Тамара.

– Вампира поймали, панде Тамара! – откликнулись из толпы.

– Вот, будем судить!

– Судить они будут! – недовольно протянула она и чуть тише добавила: – Как вы мне все надоели.

– Тамара, вампиры явились в деревню и устроили резню. Едва не пострадали дети! Двое сельчан и вовсе мертвы, их не вернуть! Это нельзя просто так оставлять! – выступил вперед Матеуш. Катаржина не заметила, откуда он взялся.

Она начала замерзать, но вновь превращаться в волка казалось неуместным. Появление Тамары всех немного усмирило, но любая искра могла вновь раздуть это пламя.

К ней подошел Яков, сбросил с себя тулуп и накинул ей на плечи, каким-то собственническим движением запахнув на груди.

– Пандер Матеуш, вам, как старосте деревни, следует знать, что правом выносить вердикт обладает лишь суд Содружества. Вы нарушите закон, если позволите устроить самосуд, и сами станете преступником, – не выдержала Катаржина.

Матеуш сперва замер и уставился на нее, открыв рот. Наконец он справился со смятением и заметил:

– Здесь нет Содружества, панде. Оно нас не защитит ни от голода, ни от мороза, ни от заканчивающегося мария. И с вампирами, как видите, нам приходится разбираться самим.

Пока они препирались, Тамара подошла к вампиру – тот дернулся от нее, как перепуганный дикий зверь.

– Стой, она тебя не обидит, – мягко сказал ему Яков, и вампир замер.

Стянув с руки варежку, Тамара положила ладонь ему на лоб. На мгновение ее глаза закатились, губы дернулись от неслышного шепота.

– Дурак ты, – сказала она, убирая руку и отходя назад. – Зачем ты поплелся за ними в лес? Оставался бы в Хортске, как остальные.

– Я испугался, – он опустил глаза. – Услышал, что всех вампиров схватят, вырвут сердца и убьют. Вот и пошел. Думал, так получится спастись.

Катаржина опустила взгляд. Неужели сердца вампиров настолько нужны для лечения отца, что стали хватать всех вампиров подряд?

Тамара тем временем повернулась к замершей толпе, все еще сжимавшей колья и факелы.

– Он не убийца, просто дурачок. Пил свиную кровь и ничего плохого не совершил.

Раздался гул. Люди переговаривались, обсуждали услышанное. Матеуш поднял руку, призывая всех к порядку.

– Хорошо, мы его не тронем. Но он должен уйти из деревни прямо сейчас.

– Так он же подохнет в лесу один! Охотиться на зверей такой малахольный вряд ли сумеет, – Тамара смерила вампиреныша скептическим взглядом.

Тот снова шмыгнул и вытер нос рукавом. Расплывшееся было по лицу облегчение вновь сменилось тревогой. Он был слаб и сам это знал. Один в зимнем лесу он не выживет.

– На вашем месте, Матеуш, я бы его не отпускал, – сказал Яков. – Я скоро уйду из деревни, и вам будет нужен новый вампир, который сможет работать на мариевой станции.

Молодого вампира звали Душаном. Катаржина вспомнила, где его видела: в доме у пандера Корнеля и Розы – тот прислуживал им за столом. Кажется, его тогда порвал Домак, но все-таки не очень сильно, раз ему удалось выжить, а затем, воспользовавшись суматохой, сбежать из Хортска.

После того как Яков сказал, что скоро уйдет, Матеушу ничего не оставалось, кроме как позволить Душану остаться. Теперь вампиреныш жил в старом домишке Савелия, стоявшем на отшибе возле реки, и Яков учил его обращаться с мариевой станцией. Катаржине было интересно, откуда он сам это знал. На прямой вопрос, который она как-то раз задала, Яков ответил, что жизнь длинная и всякому приходиться научиться.

Сама Катаржина сидела как на иголках, опасаясь, что Яков в любой момент может исчезнуть и она его упустит. Успокаивало