S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

— Значит, полечу.

Она двинулась вперёд по туннелю, не касаясь пола. Цветы под ней колыхались, как водоросли в прилив, и тянулись к ней — медленно, но настойчиво. Она чувствовала их голод. Не физический — энергетический. Они хотели её силу. Её трещину.

Туннель расширился и превратился в анфиладу — серию залов, соединённых арками. Стены здесь были покрыты резьбой, но не геометрической, как в Некрополе, а органической: переплетения лиан, цветов, каких-то неведомых существ, похожих на помесь насекомых и рептилий. И всё это двигалось. Медленно, плавно, как во сне.

— Это не камень, — произнесла Тацумаки. — Стены живые.

— Да. Храм построен из того же материала, что и цветы. Он растёт. Меняется. Дышит.

Шёпот становился громче. Теперь она различала отдельные голоса — мужские, женские, детские. Они говорили на языках, которых она не знала, но смысл каким-то образом просачивался в сознание. Не словами — образами. Эмоциями.

«…помоги…»

«…больно…»

«…почему…»

«…не уходи…»

— Это души? — спросила она.

— Нет, — ответил двойник. — Это записи. Храм — не просто подземелье. Это архив. Как Некрополь, только для нематериального. Здесь хранятся сознания тех, кого Предтечи сочли достойными сохранения. Не тела — разумы. Миллионы разумов, запертых в цветах.

Тацумаки остановилась. Она смотрела на колышущийся ковёр цветов под ногами, и впервые за долгое время ей стало не по себе. Не от страха — от масштаба. Миллионы разумов. Миллионы жизней, превращённых в экспонаты. И каждый из них что-то шептал. Что-то просил. Что-то помнил.

— Где Осколок? — спросила она, подавляя дрожь в голосе.

— В центре. В главном зале. Но… — двойник запнулся. — Здесь есть страж. Не такой, как Колосс. Другой.

— Какой?

— Он… — двойник не договорил.

Из темноты впереди раздался звук. Не шаги. Не скрежет. Шелест. Мягкий, как прибой, но усиленный эхом до оглушительного гула. И в этом шелесте Тацумаки услышала слова — на этот раз чёткие, понятные, произнесённые голосом, который она узнала.

— «Тацумаки».

Она замерла.

Это был её собственный голос. Но искажённый — как будто пропущенный через толщу воды. Он звучал из глубины зала, из темноты, из самого сердца Храма.

— Кто это? — прошептала она.

— Страж, — ответил двойник. — Он принял твою форму. Точнее… форму того, что он увидел в тебе.

— И что же он увидел?

— Твои воспоминания.

Из темноты вышла фигура.

Она была точной копией Тацумаки — но не такой, как сейчас. На ней было то самое платье, в котором она сражалась с Саитамой. Чёрно-зелёное. Безупречное. Волосы уложены идеальной волной. Глаза горят холодным зелёным огнём. Она шла по цветам, и те не тянулись к ней — они расступались, как будто признавая в ней хозяйку.

— «Ты пришла», — произнесла двойник-страж. — «Я ждала. Мы ждали».

— Ты — не я, — Тацумаки сжала кулаки.

— «Я — то, что ты оставила после себя. Память о твоём поражении. Тень твоей слабости. Ты думала, что спрятала меня глубоко, но я здесь. Всегда была здесь».

— Это не ты, — произнёс двойник внутри неё. — Это страж. Он использует твои воспоминания, чтобы дезориентировать тебя. Не поддавайся.

— Я знаю, — прошептала Тацумаки.

Она знала. Знала, что это иллюзия — или не совсем иллюзия, а проекция, созданная Храмом. Но видеть своё лицо, искажённое чужой волей, слышать свой голос, произносящий слова, которые она никогда не говорила — это было тяжелее, чем любой бой.

— «Ты боишься», — продолжала двойник-страж, медленно приближаясь. — «Боишься, что он никогда не увидит тебя. Боишься, что все твои усилия — пыль. Боишься, что умрёшь здесь, в чужом мире, и никто не вспомнит твоего имени».

— Я не боюсь, — голос Тацумаки был ровным, но внутри всё кипело.

— «Боишься. Я чувствую это. Я — это ты. А ты — это я».

— Хватит.

Она выбросила руку вперёд. Телекинетический удар был мгновенным и точным — прямо в грудь двойника. Но страж даже не покачнулся. Удар прошёл сквозь него, как сквозь дым. Фигура распалась на мгновение и собралась снова — теперь ближе. Совсем близко.

— «Ты не можешь ударить меня», — произнесла она с улыбкой Тацумаки. — «Я не материальна. Я — твоё отражение. Твоя тень. Ты можешь только принять меня».

— Или уничтожить источник, — прошептала Тацумаки.

Она больше не смотрела на стража. Она смотрела сквозь него — в темноту главного зала, где, скрытый за пеленой шёпота и иллюзий, пульсировал Осколок. Второй из семи. Ключ к её прошлому. И, возможно, к её будущему.

— Я — Тацумаки, — произнесла она громко, и голос разнёсся по залу, заглушая шёпот. — Я — Ураган. И я не принимаю ничего, что пытается меня сломать.

Она рванула вперёд — сквозь стража, сквозь иллюзию, сквозь собственную тень. И Храм взревел тысячами голосов.

Глава 23: Второй Осколок

Страж расступился.

Не исчез — именно расступился, как дымовая завеса под порывом ветра. Фигура в чёрно-зелёном платье потеряла чёткость, распалась на сотни тонких струек и втянулась в стены, в цветы, в саму ткань Храма. Но голос — её собственный голос — остался. Он звучал отовсюду и ниоткуда, как эхо, которое не желало умирать.

— «Ты не можешь убежать от себя».

Тацумаки не ответила. Она скользила над ковром шепчущих цветов, не касаясь их, не позволяя им тянуться к ней. Телекинез держал её в двадцати сантиметрах над полом — достаточно, чтобы двигаться быстро, но не настолько высоко, чтобы задеть свисающие с потолка лианы. Те тоже шевелились. Тоже тянулись. Весь Храм был голодным.

Главный зал открылся перед ней внезапно. Огромное пространство, заполненное светом — не голубым, как в Некрополе, а зеленовато-золотистым, как солнечные лучи, проходящие сквозь толщу воды. Стены здесь были прозрачными, и за ними угадывались силуэты — не людей, не зверей, а чего-то промежуточного. Фигуры, застывшие в янтаре. Экспонаты.

А в центре, на постаменте из живых цветов, парил Осколок.

Он был больше первого — размером с две сложенные ладони. И он был золотым. Не чёрным с прожилками, а именно золотым — тёплым, сияющим, как маленькое солнце. От него исходило ощущение… жизни. Не угрозы. Не холода. Жизни. Как будто этот Осколок был не хранилищем смерти, как первый, а чем-то иным.

— Он другой, — прошептала Тацумаки.