Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

— Пьер Эспозито не собирается выдавать замуж свою старшую дочку? Сколько дает приданого за ней? — поменял я тему разговора.

— Старших двух он уже выдал. Ты видел третью и четвертую. За первыми дал по десять тысяч, — уточнил Ганс Любке и продолжил: — Пока, вроде бы, не собирается, молодая еще, но если подвернется достойный жених…

— Спроси, кого он подразумевает под достойным женихом, — сказал я. — У меня друг неженатый. Служит в моей роте сержантом. В следующем году будет ансэнем, а потом переберется в Париж в Королевскую гвардию. Он второй сын, и уже есть два племянника, так что сеньория в наследство ему не светит, если чума не поможет, но парень хороший и перспективный. Внуки Пьера Эспозито станут шевалье.

— Обязательно спрошу, — заверил ростовщик.

Я заметил, что люди с огромным удовольствием помогают женить холостяков. Им становится плохо, когда видят, что кому-то рядом хорошо. Мне тоже.

Прошло больше двух недель, и я уже забыл об этом разговоре, когда ко мне домой наведался слуга эшевена и поинтересовался, не окажу ли я честь прийти вместе с женой и другом на обед в воскресенье? Я согласился, не проконсультировавшись с женой. Оказалось, что для визита благородных к буржуа нужна очень уважительная причина, как и для приглашения людей низшего сословия к своему столу.

— Наши знакомые могут не понять нас, — высказалась Сюзанна.

— А ты не рассказывай им, — предложил я и сам понял, что требую невозможного. — Скажешь, что твой муж вырос в Риме, а там с этим намного проще.

По тому, как тяжело вздохнула жена, а понял, что говорила это она уже не раз по другим поводам.

— Надо же как-то помочь Этьену найти жену с хорошим приданым, — добавил я еще одно объяснение.

— Так ты ради него все затеял⁈ — тут же возрадовалась жена. — Тогда надо сходить. Это уважительная причина.

Этьен де Плаке тоже отнесся к предстоящему визиту легкомысленно. Он увивался за служанкой своих соседей, которая морочила ему голову, прекрасно понимая, что на ней не женятся.

— Соберись. Визит очень важный, — посоветовал я другу. — Если ты придешься ко двору, исчезнет большая часть твоих проблем. По крайней мере, появятся деньги на служанок.

— Даже не знаю, стоит ли связываться с буржуа. Брат написал, что у него есть на примете невеста для меня, собираюсь съездить, когда потеплеет, — сообщил Этьен де Плаке.

— Мне провидец говорил, что через двести лет буржуа будут править Францией, — поделился я историческими знаниями.

— Неужели⁈ — искренне удивился он и легкомысленно произнес: — К счастью, мы до этого не доживем!

Смотря кто. Мне точно придется побывать в буржуазной Франции и не раз.

Поскольку другой возможности пообедать в воскресенье на халяву у него не было, согласился сходить со мной к Пьеру Эспозито. Оделся, правда, во все лучшее. У него новый пурпуэн, коричневый с желтыми цветочками и разрезанный на рукавах, под которым чистая белая рубаха из атласа. Плащ, правда, старый, в котором приходил на дуэль, но его отставил слуге в прихожей. Хозяин встретил нас у входа в столовую, познакомил с женой Амбер и младшими дочерьми Луизой и Жаде, старшей из которых и более серьезной лет четырнадцать. Она упорно делала вид, что не смотрит на моего спутника. Младшей больше понравился я. Наверное, потому, что замуж ей рано, а слышала обо мне, догадываюсь, что именно. Кроме нас троих, был приглашен Ганс Любке с женой, для которого подобный визит был явным продвижением вверх, причем не только на Ломбардской улице. Не удивлюсь, если года через два-три он станет эшевеном. Все дамы были в лучших, дорогих платьях и с красивыми прическами. Мой друг, который хорошо разбирался в одежде, в том числе женской, оценил наряды дочерей хозяина дома десятком комплиментов и, наверное, подсчитал до ливра, во сколько они обошлись. Предполагаю, что за год тратит меньше. К тому же, старшая из дочерей понравилась ему. Луиза была не красавицей, я бы даже сказал, мужиковатой, но изнеженному Этьену де Плаке именно такая и нужна. Его игривое настроение сразу сменилось на охотничье.

За прямоугольным столом дамы сидели по одну сторону, мужчины по другую. Напротив меня оказалась хозяйка дома, напротив Сюзанны — хозяин, а напротив моего друга — Жаде. Луиза лучше смотрелась в профиль. Обслуживали нас четверо слуг, одетых в одинаковые темно-коричневые камзолы. Мне показалось, что, как минимум, двое из них, на которых это одеяние висело мешковато, одолжены у друзей или в трактире по соседству.

На этот раз обед был из восьми перемен: по два вида супов, мясных блюд, пирогов с начинкой и десертов. Вино было то же, что и в прошлый раз, но вафли, с которыми подали мед — в форме сердечек. Наверное, так решила Амбер. Дамы обожают символизм. Сюзанна обменялась с хозяйкой дома понимающими взглядами.

Этьен де Плаке сумел показать себя с лучшей стороны. Он и так болтлив, порой не в меру, а когда хочет понравиться даме, раскрывается на полную. Рассказчик он сумбурный, часто теряет нить повествования, но эмоциональный и артистичный: жестикулирует, вскрикивает, ахает, охает, изображает в лицах. При этом, рассказывая даже о других, умудряется выставить себя в главной роли. Он тут же поведал о своей дуэли с гасконцем. Выходцев с гор парижские буржуа недолюбливают даже больше, чем благородные, потому что нет лавочки в городе, которой не был бы должен кто-нибудь из них, не говоря уже о совращенных дочках и служанках. Этьен де Плаке не утверждал прямо, но с его слов получалось, что я долго возился с каким-то слабаком, а он быстренько разделался с опытным соперником. Контрабандистов в Руане тоже он разогнал. Особенно удачно у него получилось изобразить их испуганные лица, хотя в темноте даже с пары метров такое не разглядишь, а они были от нас в полусотне.

— Так вот почему синие ткани подорожали, — сделал вывод Пьер Эспозито.

— Заплатили все равно покупатели, — сказал я в оправдание.

— Тоже верно, — согласился он и предложил: — Если захватите индиго еще раз, сообщите мне. Заберу дороже, чем руанские красильщики.

Мой друг произвел благоприятное впечатление на девушку и ее родителей. Правда, однозначного ответа пока не последовало. Пьер Эспозито передал мне через Ганса Любке, что Луиза еще слишком молода. Надо подождать год-два. Переводя на обычный язык, хотел последить за карьерой претендента на руку дочери и посмотреть по сторонам. Вдруг нарисуется кто-нибудь поинтереснее⁈ Этьен