Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

30

В Нормандский полк отправились через три дня после Пасхи, которая выпала на двенадцатое апреля. На этот раз бесплатно на военной галере. Прошлой осенью перед возвращением домой я узнал о такой возможности. Надо только заранее договориться с городской комендатурой, чтобы известили, когда будет попутная.

За время нашего отсутствия чрезвычайных ситуаций не случилось. Солдаты потихоньку подтягивались к смотру. Я решил не набирать подставных, не тратить деньги. Тимоти де Муре заверил, что осмотр полка будет делать тот же старший интендант, который всегда рад угодить своему начальству. Так и случилось. День выдался пасмурный и прохладный. Симон де Юше не потел и поэтому был в хорошем настроении.

— Сколько было в прошлом году? — спросил он, добравшись до восьмой роты.

— Сто девяносто шесть, — ответил я.

— Запиши, — приказал он писарю, хотя в строю было всего две трети от указанной цифры, и пошел дальше.

Кампмейстер Оноре де Альбер и майор Бартель ван дер Ихтегем ни разу не удивились и не возмутились. Для них главное, чтобы в полку числилось как можно больше солдат. В остальных ротах редко в какой более ста семидесяти, а в восьмой почти полный комплект. Капитан — молодец.

Сразу после смотра герцог умотал в Амьен. Я был уверен, что увидимся через полгода, которые проведу в праздности, пополняя карманы за счет мертвых душ, числившихся в роте. Война внесла свои коррективы. В апреле французская армия вместе с савойской осадила Геную и вместе со швейцарцами захватила регион Вальтеллина на севере Ломбардии у подножия Альп, перерезав путь, по которому в Центральную Европу попадало золото и серебро из Нового Света и подкрепления из Испании. В Южных Нидерландах, как сейчас называется Бельгия, начали накапливаться на границе с Пикардией испанские войска.

Наш полк был срочно вызван в Амьен для отражения возможного нападения. Все нападения на Париж с севера происходят через Пикардию. Вместе с этим приказом был и второй — максимально пополниться личным составом. Набирали их буквально по пути. Слух о грядущей войне разнесся по окрестностям, и с островов Британия и Ирландия хлынули добровольцы. По большей части это были католики — ирландцы и шотландцы. Самое забавное, что нанимались и во французскую армию, и в испанскую, потому что и там, и там были единоверцы. Если не брали в одну, отправлялись в другую. В восьмой роте была самая большая недостача личного состава, которая была восполнена быстрее всех, благодаря капитану, запросто болтавшему на гэльском языке — родном для ирландцев и шотландцев — и английском, который сейчас на гнилом острове типа лингва франка. Я в первую очередь набирал мушкетеров, считая таковыми и аркебузиров, потому что большая часть добровольцев была вооружена пиками — более дешевым оружием. В итоге к прибытию в Амьен, до которого мы добирались шесть дней, хотя могли бы и за четыре, в восьмой роте были все сто девяносто шесть солдат, на которых я получил жалованье из казны. Халява закончилась.

Город расположен на островах, образованных мелководной рекой Сомма. По крайней мере, летом ее можно было перейти вброд во многих местах, что и делали жители, заодно перегоняя коров и лошадей. У Амьена все еще целы крепостные стены, довольно ветхие. Есть свой готический собор Нотр-Дам, довольно красивый, и колокольня высотой пятьдесят два метра, тоже симпатичная. Нормандскому полку приказали встать лагерем за городом, и солдатам запретили заходить в него во избежание грабежей и стычек с аборигенами. Приехал Оноре де Альбер, герцог де Шольн, проверил, сколько реально воинов в ротах, похвалил меня, потому что восьмая оказалась единственной с полным списочным составом, хотя во время смотра в ней было меньше всего.

Старших офицеров Нормандского полка собрали в шатре майора Бартеля ван дер Ихтегема, где Оноре де Альбер проинформировал нас:

— Одна рота будет располагаться в городе Альбер, следить за границей. Служба там тяжелая. Если испанцы нападут внезапно, может оказаться в осаде.

Мне рассказали, что шесть лет назад город назывался Анкр по реке, на берегу которой находился, но был переименован королем в честь фаворита Шарля де Альбера, уже почившего, старшего брата нашего кампмейстера. Видимо, для последнего защита этого города — дело семейное.

— Меняться будете через неделю, — продолжил он и обратился к хозяину шатра: — Или лучше через две?

— Да, — согласился тот.

— Начнем с первой роты? — опять спросил Оноре де Альбер своего заместителя.

— Давайте начнем с моей, и сразу на месяц или два, — предложил я.

По мне лучше сидеть в осаде в городе, чем жить на лугу возле него. Пока что стоит жара, но зима всегда начинается внезапно. Да и старая солдатская заповедь рекомендует быть подальше от начальства и поближе к кухне. Одну роту легче прокормить, чем целый полк.

— Так даже лучше, — радостно согласился он. — У тебя и солдат больше всего. Я распоряжусь, чтобы горожане обеспечили вас всем необходимым.

31

Жителям Альбера королевский указ не указ, по-прежнему называют себя анкрцами. Это небольшой городок тысяч в шесть-семь жителей. Вырос на излучине реки Анкр возле брода. В половодье работала переправа. Крепостные стены высотой метров пять с прямоугольными башнями еще целы, а кое-где даже подновлены. Основное занятие населения — ткацкие, красильные и кожевенные мастерские. Последние возле реки, и вонь там стоит та еще. Если бы не близость государственной границы, был бы тихим провинциальным городком. Сейчас больше напоминает крепость, ожидающую осаду. По воскресеньям городское ополчение проводит учения на крепостных стенах. За каждой улицей закреплена башня или куртина. Караулы на четырех воротах усилены отделениями из моей роты. Досмотр незнакомцев ведут жестко. Лет тридцать назад испанцы под видом торговцев яблоками и орехами подъехали к городским воротам Амьена и захватили их, а потом и город. Эту историю здесь помнят все.

Я вместе с сержантом Этьеном де Плаке, лейтенантом Хлодвигом де Обри и ансэнем Луи дю Жарденом живу у Жюльена де Милленкура, так сказать, теневого лидера Альбера, владельца самой большой сеньории в округе. Узнав о прибытии роты в город, он разрешил нам поселиться возле собора Нотр-Дам в его каменном трехэтажном отеле, в то время пустующем. Хозяин летом живет в своем имении километрах в десяти от Альбера, наведываясь в него раз в месяц-два, а на зиму перебирается в Амьен. Мы занимаем третий, гостевой этаж. Два слуги и две горничные обслуживают нас. Повара Жюльен де Милленкур возит с собой, так что приличное питание у нас, когда он