Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

Я выстрелил, когда весь его отряд втянулся в засаду, но до меня оставалось еще метров семьдесят. Побоялся, что Этьен де Плаке опять пальнет раньше. В прошлый раз это не заметили или сделали вид, что не заметили, потому что мы были рядом. Если во второй раз не накажу за такое, на мои приказы начнут забивать. Идальго дернулся, будто укололи снизу в задницу, и медленно, я бы сказал, театрально прилег на игреневую шею коня. Проехав метров двадцать, выпал из седла налево, но нога застряла в стремени. Конь, испуганный выстрелами, понесся по дороге, волоча труп хозяина, с головы которого слетел шлем, открыв длинные черные волосы, завязанные хвостом.

Всё это я наблюдал краем глаза, перезаряжая винтовку и выбирая следующую жертву. Всех перебить первым залпом не удалось, потому что врагов было больше раза в полтора. Уцелевшие задние начали поворачивать коней, и им наперехват выскочили на дорогу пикинеры. Передние отстреливались. Командовал ими на испанском языке, размахивая палашом, юноша лет семнадцати с едва заметными черными усиками на узком вытянутом лице. Он был ко мне в профиль и вертелся, поэтому угодил ему рядом с левым ухом. Пуля как-то запросто вышибла юного идальго из седла, словно была весом с полкило. Его подчиненные, услышав четкие приказы, собрались было оказать сопротивление, но после его гибели рванули, кто вперед, кто назад. И тех, и других расстреливали мушкетеры из леса, а вторых еще и пикинеры встречали. Я успел завалить пытавшегося пролететь мимо всадника в скромном матерчатом гамбезоне. Скакавший за ним чуть не проскочил между долбанными, но все-таки получил пулю от нашего юного помощника.

— Это я убил его! — послышался радостный крик Жака.

На дорогу начали выходить мои солдаты, добивать раненых, собирать трофеи. На этот раз добыча была богаче. Одних лошадей взяли сотни три, причем ловили их долго. За некоторыми пришлось гнаться почти до предместья. Каждый солдат сел на ту, что поймал. Делить будем, когда вернемся в Альбер. Назначив десять всадников во главе с ансэнем Луи дю Жарденом в передовой дозор и два десятка во главе с лейтенантом Хлодвигом де Обри в арьергард, остальных разделил на две половины. Первой командовал сам, и двигалась она перед табуном лошадей, навьюченных трофеями, и захваченным стадом, а второй — Этьен де Плаке, подгонявший их сзади.

Стрельба была слышна далеко, поэтому крестьяне из деревень на нашем пути благоразумно убегали в лес, угоняя свой скот и унося ценное барахло. Мы проходили без остановок. Я был уверен, что в Бапоме больше нет крупных воинских подразделений, особенно конных. Спешил побыстрее вернуться в Альбер, искупаться в реке, поесть и отдохнуть нормально.

В разоренной французской деревне расстались с проводником Жаком. Я приказал выделить ему пару коров и по пять коз и овец. Солдаты были даже щедрее, добавив ему лишнюю пару козу и трех баранов. Весь отряд знал, что Жак уложил вражеского всадника, выстрелив с обочины дороги чуть ли не в упор. Теперь место в восьмой роте ему обеспечено. Как-никак брат по оружию.

34

Боевые действия на отдельно взятом участке пикардийской границы на этом и закончились. Язык силы поняли, выводы сделали. Недели через две в Альбер приехал Жюльен де Милленкур, хозяин дома, в котором я проживал вместе с офицерами роты, и после очень вкусного и сытного обеда, приготовленного его талантливым поваром, зазвал меня в садовую беседку. Ковыряясь в зубах раскладной костяной зубочисткой, состоявшей из пяти спиц и пластинок разной формы на одной оси вместе с чехольчиком в виде вытянутой буквы П, рассказал мне о недавнем визите его кузена, обитавшего по ту сторону границы в городе Бапом.

— Пожаловался мне, что вы угнали много скота, принадлежавшего видным людям города, и похвалил, что перебили почти весь конный полк, обосновавшийся у них. Не знали, как от него избавиться. Чувствовали, что накличет беду. Уцелевшие умотали в Аррас. Горожане надеются, что больше не вернутся. Если такое случится, им объяснят, как надо себя вести. Не поймут — сообщат вам, где и когда встретить. Только без грабежа мирных жителей, — рассказал Жюльен де Милленкур. — Я пообещал ему, что поговорю с тобой. Мол, ты человек благородный и разумный, согласишься.

— Все правильно, — подтвердил я. — Не будут нападать они, не будем нападать и мы.

— Так и передам ему, — заверил хозяин дома, сложив зубочистку и спрятав в кошель из красной кожи, висевший на широком ремне из того же материала и с золоченой бляхой в виде свернувшегося тюленя, которых пока что много на побережье Ла-Манша и в устьях рек, впадавших в пролив.

Восьмая рота пробыла в Альбере до конца октября. Все это время на вверенном нам участке было тихо и спокойно, Я охотился, рыбачил и потихоньку, не сбрасывая цену, продавал лошадей, полученных в счет моей доли трофеев. Их пасли мои солдаты. Я ничего не тратил на содержание. Не удалось заработать на «мертвых душах», зато еще больше поднял на трофеях. При удачных раскладах воинская служба становится очень прибыльным делом. В последний день месяца прискакал гонец из Амьена с приказом прибыть туда на смотр. Интендантам негоже шляться по всей Пикардии.

Жюльен де Милленкур устроил офицерам прощальный ужин. Его повар постарался на славу, наготовив семь перемен блюд из рыбы, потому что день был постный, канун Всех святых. Поутру ротная колонна отправилась в столицу региона, провожаемая безутешными вдовами и девицами. Многие солдаты обзавелись временными, а кто и постоянной, подругами жизни. После смотра вернутся. Уже похолодало, по ночам заморозки, а в такую погоду приличные люди, к которым относили себя и французы, и фламандские имперцы, не воюют.

Старшим интендантом опять был Симон де Юше. Восьмую роту записали без проверки, хотя я был не против, потому что все сто девяносто шесть человек были налицо. При этом у многих оружие стало лучше за счет трофейного. Я проследил, чтобы захваченные мушкеты достались именно тем, у кого была аркебуза или плохой собственный, и несколько пикинеров поменяли профессию. После смотра будут получать на пол-ливра больше.

— Говорят, ты разгромил целый конный полк испанцев, — сказал мне старший интендант, дойдя до восьмой роты.

— Так получилось, — скромно молвил я. — Удача выехала нам навстречу, и мы не упустили свой шанс.

— Кампмейстер очень хорошо отзывается о тебе, — поделился он.

Странно было бы, если бы говорил плохо. Ни за что ни про что ему обломилась почти сотня верховых лошадей. Сидишь себе