Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

— Из тебя получится, — заверил я. — Поговорю с ним, когда пригласит на обед.

36

На следующий день Сюзанна наведалась в гости к Адель рассказать о возвращении мужа. От кузины известие добралось до ее свекра, который и пригласил нас с женой на обед в воскресенье. Его подчиненный старший интендант Симон де Юше поведал о моих подвигах в Пикардии. Тимоти де Муре захотелось послушать их от самого героя. Запомнив версию Этьена де Плаке, я выдал более красочный вариант, чем обычно, и произвел впечатление на все семейство. Моей жене, как понял по выражению ее лица, больше понравилось рассказанное другом.

После обеда мы перешли в кабинет хозяина дома. Пока что такое помещение в жилом доме имеют только чиновники, привыкшие к ним на службе. Остальные принимают гостей в спальне, иногда лежа в кровати или на застеленной. В кабинете, как и в столовой, был камин, только поменьше. Мы расположились возле него с бокалами кисловатого белого вина, которое нравится Тимоти де Муру. Камин в нынешних французских домах — сакральное место в холодное время года. Он согревает хозяев и гостей лишь немного слабее, чем деньги.

Я собирался заговорить о Клоде де Лоране, но никак не мог придумать, с чего бы начать, чтобы не долбануть прямо в лоб и сразу получить отказ.

Хозяин дома опередил меня, предложив работенку:

— Одному очень важному человеку нужен очень хороший фехтовальщик, чтобы победил другого, не менее хорошего. Обещает тысячу ливров.

— Я в деле, — без раздумий согласился я.

Если выполню задание, можно будет попросить о Клоде де Лоране. Тогда труднее будет отказать мне.

— Тебя не интересует, с кем придется сражаться? — спросил он.

— Ты же сказал, что с очень хорошим фехтовальщиком, — ответил я.

— Его считают лучшим в Париже. На его счету десятки побед, — проинформировал Тимоти де Муре.

— Победа победе рознь. Можно завалить десяток гасконцев и погибнуть от первого выпада среднего фехтовальщика, — возразил я.

— Тоже верно, — согласился он. — Я порекомендую тебя Серому кардиналу.

— Кто это такой? — поинтересовался я.

— Ты не знаешь, кто такой Серый кардинал⁈ — воскликнул удивленно хозяин дома.

— Я не шибко религиозный. В нашей семье церковные дела лежат на жене, — ответил я.

— Он больше занимается мирскими делами. Во Франции сейчас два главных человека после короля: кардинал Ришельё и Серый кардинал. Первый сейчас в фаворе у короля, — начал Тимоти де Муре издалека.

— Об этом я слышал, можешь не продолжать, — перебил я.

— Начальником канцелярии у него служит отец Жозеф, монах-капуцин, который ходит в старой серой рясе. От нее и прозвище, — продолжил хозяин дома.

Обычно монахи этого ордена, ветви францисканцев, носят рясы бурого цвета. Наверное, застиралась или на солнце выцвела. Второе вероятнее, потому что чистоплотность капуцинам не запрещена, однако и не рекомендована. Им не положено иметь собственность и работать, только балаболить и побираться. Этому повезло найти приличное место для сбора подаяний.

— Это немного осложняет дело, — сказал я. — Дуэли запрещены. Мне говорили, что первый министр просит короля ужесточить наказания за них. Как бы мне после дуэли не оказаться в ссылке, а то и на плахе.

— Ты сам знаешь, что законы писаны не для всех. Я уверен, что в данном случае никто не узнает, с кем дрался погибший, даже если дуэль произойдет у ворот Лувра, — иронично произнес он.

— Тогда сведи нас, — согласился я.

Отец Жозеф выбрал место встречи церковь святого Павла, расположенную неподалеку от Бастилии, начальником которой был его брат. Наверное, чтобы далеко не ходить. Как мне рассказал Тимоти де Муре, передвигался капуцин строго пешком и босиком. Правда, кардинал Ришельё время от времени освобождал его от обета, если надо было добраться быстро. На площади перед этой церковью казнили приговоренных, содержавшихся в Бастилии. Символичное место для заказа преступления. Если бы не знал, что выберусь из этой эпохи с головой на шее, а не подмышкой, призадумался бы, стоит ли там встречаться?

Сооружение было скромное, построенное еще в двенадцатом веке, и при нем большое кладбище. Деревянных конфессионалов (исповедален) в церкви было две. Обе одинаковые, украшенных резьбой с изображением животных, олицетворяющих грехи: свинья — чревоугодие, змея — зависть, козел — похоть, лев — гнев, павлин — гордыню, улитка — лень, жаба — алчность, обезьяна — хвастовство, позерство. Мне нужна была дальняя. Подойдя к ней сбоку, встал на колени на подставку. Моя голова оказалась на уровне решетки с мелкими ячейками. Кто внутри — не разглядишь.

— Падре, исповедуй дуэлянта, — тихо произнес я пароль.

— Отпускаю тебе все грехи, сын мой, прошлые и будущие — послышался за решеткой сухой голос. — Неподалеку отсюда на улице Сен-Жерве в доме с барельфом кентавра проживает гугенот Тьерри де Пюэль. Он человек герцога де Рогана. Высок ростом, хорошо сложен и владеет искусно рапирой, которой погубил много истинных христиан. Хорошо, если дуэль пройдет в людном месте, будут свидетели. Если он погибнет, тебя не будут искать. Деньги получишь через своего родственника. Аминь!

— Аминь! — молвил и я, вставая с подставки.

С детских лет не стоял на коленях. Почему-то любой религии обязательно надо унизить человека.

Выйдя из церкви, я направился на улицу Сен-Жерве, чтобы найти дом с кентавром и гугенотом, который служит герцогу де Рогану — лидеру нынешних представителей нетрадиционной духовной ориентации. Улица была покрыта снегом, примятым людьми, лошадьми и разными транспортными средствами. Температура около минус десяти. Представил, как по хрустящему, покалывающему снегу шлепает босыми ногами отец Жозеф. Я ходил запросто, но вырос в более суровом климате. Поделом ему! Судя по просьбе устроить дуэль в людном месте, Серый кардинал не верит в мою победу и платить не собирается, поэтому и пообещал так много. Ему нужен повод отправить гугенота в распоряжение своего брата, коменданта Бастилии. Говорят, тот еще сукин сын, за взятки оказывающий любую услугу заключенным.

Дом с кентавром я нашел быстро. Он был в самом начале улицы Сен-Жерве. Деревянные дома в Париже должны быть покрыты штукатуркой, чтобы не слишком быстро возгорались. Видимо, по просьбе хозяина между первым и вторым этажом был вылеплен барельеф в виде кентавра с натянутым луком и покрашен в красный цвет. На весь Париж один такой, знают все, кто живет в городе давно. Я теперь тоже буду знать.

Остановившись напротив массивной дубовой двери с кольцом для оповещения о своем желании войти внутрь, осмотрелся. Собирался найти длинный язык, который поведает мне о нужном жильце дома с кентавром. Обычно парижане от