Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

поводу. Дорожки между склепами и могилами были не затоптаны, покрыты прошлогодней травой. Сюда редко ходят люди, потому что места для новых могил давно уже нет, только подзахоранивают в склепы.

Отец Жозеф стоял на коленях перед мраморным склепом с двумя статуями ангелов на крыше. Одет в коричневато-серую рясу с капюшоном, из которой торчали босые грязные ноги. Заслышав наши шаги, перекрестился трижды и встал. Ему сорок девять лет, но выглядит старше, потому что высокий лоб и лицо густо изрезаны морщинами. Длинный нос, густые темно-русые усы и средней длины борода с сединой. Поражали глаза, голубые и удивительно детские. Такое впечатление, что за тобой подглядывает ребенок, сумевший спрятаться в черепе взрослого человека.

— Заодно и родителей проведал, — произнес он после обмена приветствиями и признался: — Я представлял тебя другим.

— Мы оба ошибались, — шутливо молвил я.

— Отпусти коня, пусть попасется, — предложил монах и вдруг спросил: — Не хочешь прогуляться босиком?

Видимо, это у него тест на лояльность или надеется, что босой человек врёт реже.

— Почему нет⁈ — произнес я, садясь на выступ заброшенного склепа, кое-где покрытого темно-коричневым мхом, и снимая сапоги с ботфортами. — Тренируюсь в своем дворе босиком в любую погоду зимой и летом. Так лучше чувствуешь оружие.

— Обувь ненадежна, легко поскользнуться, — с легкой иронией молвил монах-капуцин.

Значит, ему подробно рассказали о дуэли.

После того, как я разулся, мы пошли медленно по аллее между склепами вслед за конем, который шумно скубал сухую траву. Серый кардинал, от которого сильно несло немытым телом и гноем, сперва косился на мои босые ноги, светлые и пока чистые, проверяя, действительно ли я тренируюсь босиком. Говорят, у него на затылке есть место, которое время от времени прижигают по его просьбе раскаленным железом, чтобы отогнать плотские желания, поэтому не снимает капюшон даже в теплых помещениях. Как хорошо быть мазохистом.

— Что ты хотел мне сообщить? — спросил отец Жозеф, убедившись, что я спокойно иду босиком по холодной земле.

— О заговоре на первого министра, — ответил я и изложил то, что услышал от Клода де Плаке.

Выслушали меня очень внимательно и спросили:

— Насколько можно доверять тому, кто тебе это рассказал?

— Полностью. Он из бедных дворян, второй сын. Служит в моей роте. Человек недалекий и подверженный влиянию знатных особ, в первую очередь дам. Сам такое сочинить не сумел бы, — ответил я и потребовал: — Он не должен пострадать.

— Меня безмозглые исполнители не интересуют, — пообещал монах-капуцин. — Говорил я, что надо удавить эту суку, когда из-за нее у королевы случился выкидыш!

— Без меня. С бабами не воюю, — на всякий случай предупредил я.

— Это я понял, — произнес он и спросил: — Сколько ты хочешь за эту информацию?

— Нисколько, — соврал я, потому что у меня теперь есть влиятельный должник, слово которого стоит дороже золота.

— Почему тогда помогаешь нам? — задал он вопрос, внимательно отслеживая мою реакцию.

Потому что знаю, что кардинал Ришельё будет править Францией до своей естественной смерти.

— Мой род всегда служил Церкви. У меня хранится семейная реликвия — бенефиций моему прадеду за борьбу с сарацинами от Папы Римского Павла Третьего на апельсиновый сад в две тысячи двести деревьев возле Рима, — выдал я более понятную ему версию.

— Принеси его на следующую нашу встречу, — приказным тоном попросил отец Жозеф и задал вопрос: — А как ты оказался в Париже?

— Отец погиб, когда я был маленьким. Финансовое положение нашей семьи и так было шатким, а стало еще хуже. Мама потратила много денег на мое образование, как военное, так и светское. Когда я вырос, те, кто помнил отца, ушли из власти или сделали вид, что забыли. Я убил на дуэли сына влиятельного человека, и никто из них не решился помочь мне. Пришлось бежать за границу. Мне подсказали, что хороший фехтовальщик всегда заработает деньги в Париже. Так оказался здесь и не прогадал, — рассказал я легенду, придуманную по пути сюда.

— Теперь понятно, почему ты не похож на бравого вояку, но при этом о тебе, как о бретёре и командире роты, хорошие отзывы, — сделал он вывод из услышанного.

Сейчас широко распространена уверенность в наследственной предрасположенности. Сын короля по рождению умеет управлять государством, сын полководца — командовать армией, сын купца — торговать, сын вора — воровать. Наверное, у католических священнослужителей не должно быть детей для того, чтобы мошенников стало меньше.

9

39

Через пару недель по Парижу разнесся слух, что на первого министра короля готовилось покушение, но отец Жозеф вовремя узнал об этом. Арман дю Плесси прибыл во дворец Фонтебло, где обитал Гастон, герцог Анжуйский, застав его в постели, и проинформировал, что, если младший брат короля вдруг вздумает поохотиться неподалеку от Флёри, может располагаться там, как у себя дома, но хозяин не сможет его встретить, государственные дела помешают. Поняв, что кардинал Ришельё знает о заговоре, все причастные попрятались в своих замках, а у кого укрытий не было, удалились подальше от Парижа и поближе к границам Франции. Среди последних был и Этьен де Плаке. Он пришел ко мне на обед испуганный и заявил, что так соскучился по восьмой роте, что хочет отплыть в Руан вот прямо завтра.

— А почему бы тебе не поехать в гости к герцогине де Шеврёз⁈ У ее мужа крепкий замок, — подколол я.

— Она не принимает никого из тех, кто связан с графом де Шале. Считает, что это он предал нас, но она неправа! — пожаловался мой друг.

— Вот и радуйся этому. Иначе бы кончил жизнь на плахе из-за этой интриганки, — сказал я.

— Ты тоже не прав. Она прекрасная женщина, — как-то без былой уверенности заявил он.

— Поезжай в полк. Там будет время подумать о том, стоит ли из-за дрянной бабы лишиться головы, — разрешил я.

— Если со мной что-нибудь случится… — начал было он.

— Ничего с тобой не случится. Я прикрою, — пообещал ему.

Этьен де Плаке не очень поверил мне, но ухватился за мои слова, как утопающий за соломинку.

— Куда он вляпался? — после ухода гостя спросила Сюзанна, которая подслушала не всё.

— Одна вертихвостка уговорила его поучаствовать в заговоре. Теперь боится, что останется без головы, — ответил я.

— Бедный Этьен! — произнесла она таким тоном, будто завтра нам идти на его казнь, и доказала, что жена своего мужа: — Если беда минует его, надо будет срочно женить. Я подыщу ему хорошую невесту.

— Ему нужна богатая, — уточнил я.

— Я так и сказала, что хорошую, — с женской логикой произнесла