Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

дома, палец о палец не ударил, а тут какой-то подчиненный приносит тебе в клювике около десяти тысяч ливров. Более того, после разгрома имперского полка Оноре де Альберу, герцогу де Шольну, пришла благодарность из Парижа от короля Людовика Тринадцатого за мужественную защиту Пикардии.

— Пожалуй, запишем, что в твоей доблестной роте полный состав, все две сотни солдат. До весны все равно никто проверять не будет, — предложил Симон де Юше.

Я не стал отказываться.

После смотра я распустил всех, у кого были дела в других местах, кроме казарм в Руане, и отправился туда с оставшимися. Деньги, сэкономленные на отсутствующих, помогут мне безбедно пережить холода в теплом доме в Париже. До наступления весны боевые действия в этих краях не намечались. Это в центре Европы сейчас идет круглый год с небольшими передышками рубилово католиков с протестантами, которое историки назовут Тридцатилетней войной. Самое забавное, что у обеих конфессий будут перебежчики. На самом деле это не религиозная война, а передел Европы после ослабления испанцев, как стержня Священной Римской империи, которая, оставшись без твердой опоры, рассыпается на части.

35

По возвращении в Париж я первым делом заглянул к ростовщику Гансу Любке, закинул деньги на счет, оставив на расходы до весны тысячу ливров. Жена не должна знать, как много у меня денег, иначе быстро придумает, куда их расфинькать, и выест мне мозг, пока не добьется своего. Я хочу купить сеньорию неподалеку от столицы, чтобы наведываться в нее по делам, а все остальное время жить в экологически, духовно и морально чистом месте.

Сюзанна, повисла у меня на шее, когда вошел в дом. Прямо таки собачья радость. У меня сперва зародились нехорошие предположения, но ее физиология убедила в обратном. Жена не могла знать, когда я вернусь, так что ждала и терпела, по крайней мере, последние недели. Значит, действительно, заскучала, потому что замужней женщине все еще не пристало ходить в гости одной. Разве что к близким родственникам, а таковых у нее только кузина. С теткой и кузеном отношения не плохие, но и не хорошие. То есть, чем дальше, тем родней.

Примостив голову на моей груди, Сюзанна сообщила самую важную для нее новость:

— Заходил твой друг Клод де Лоран. Он купил отель на нашей улице рядом со своим тестем. Приглашал в гости. Зиму проведут всей семьей в Париже. У них дочка родилась, — и помечтала: — Хорошая пара для нашего Лео.

Жениху чуть больше года, а невесте несколько месяцев. При нынешней высокой детской смертности мечта подходящая.

— Даже если мы к тому времени станем намного богаче него? — задал я каверзный вопрос.

Жену перемкнуло ненадолго, после чего задала не менее мудреный:

— А мы станем?

— Если ты не будешь мешать, — ответил я.

— Ты много денег там получил? — тут же просекла она.

— Не так много, как хотелось бы, но за один раз толстым не станешь, если ты не женщина, — отшутился я.

Сюзанна поняла шутку по-своему:

— Хочу дочку.

— И сразу начнем копить приданое для нее, — подсказал я.

— Можно не сразу, а лет через десять! — хихикнув, разрешила жена.

На следующее утро я отправился к Клоду де Лорану вместе с Этьеном де Плаке, который зашел ко мне, чтобы сообщить, где снял жилье — там же, только на втором этаже, где комнаты больше и стоят дороже. Может себе позволить, благодаря трофейной доле в два раза большей, чем у солдата. В следующем году станет ансенем и будет получать три доли. Я договорился с Луи дю Жарденом, что весной перейдет в десятую роту, которой командует его земляк-бретонец.

Жил Клод де Лоран в трехэтажном доме с двумя крыльями, ограждавшими с боков большой двор, посередине которого была клумба для цветов, сейчас припорошенная снегом, выпавшим ночью. Вовремя мы умотали из Пикардии. Там еще холоднее. В свое время я как-то сказал другу, что в отелях место в центре двора пустует, хотя можно было бы разбить клумбу, как делают в Риме, ведь кареты разворачиваются по дуге. На самом деле римляне о таком не догадываются, но кто их спросит⁈ Он запомнил мой совет и претворил в жизнь. Теперь по всему Парижу разлетится, а потом, глядишь, и до Рима доберется. Внутри было много дорогой мебели на кривых ножках и гобеленов с библейскими сюжетами на стенах. Всё дорого и не сказать, что совсем уж безвкусно. За то время, что мы не виделись, наш друг начал округляться, что лицом, что телом, что характером. Можно сказать, что стал менее колючим, конфликтным, хотя и раньше умел ладить с людьми. Жена, довольно властная особа маленького роста, счесала его острые углы, точнее, большую их часть. Мы расположились в большом зале у горящего камина со стеклянными бокалами, наполненными красным вином: мой гренашем, их бургундским. Клоду де Лорану рассказывать было нечего, потому что жизнь в сельской местности скучная, однообразная. Болтал без умолку Этьен де Плаке, расписывая наши воинские подвиги. Получалось у него даже лучше, чем у меня в детстве.

— Не забудь рассказать, как ты отбивался от службы в моей роте, — иронично произнес я.

— Не отказывался, а не сразу согласился. Все-таки в гвардейской роте служить престижнее, — отмахнулся Этьен де Плаке и перешел на собственные подвиги — совращенных служанок в городе Альбер.

Этих он завалил еще больше. Меня удивляло, почему при таких талантах он абсолютно равнодушен к рыбалке. Вот где смог бы раскрыться в полной мере.

Приближался обед, и Клод де Лоран послал ко мне домой карету, чтобы привезла Сюзанну с сыном. Его жене Дафне захотелось посмотреть на нашего наследника и показать свою наследницу. Женщины с детьми ушли в спальню хозяев, где померялись детьми и до трапезы поболтали о вечной женской проблеме — бестолковых мужьях.

Повар у них был хороший, без фантазии, но и без заскоков. Особенно ему удался десерт — прозрачно-оранжевый орлеанский котиньяк. Это желе из перетертой айвы, белого вина и сахара.

— Его делают со времен Жанны д'Арк, — заверил нас хозяин дома.

Теперь понимаю, почему она бросилась вызволять осажденный англичанами Орлеан.

Во время десерта Дафна и подкинула мужу информацию:

— Сюзанна сказала, что свекор ее кузины крупный чин в интендантском ведомстве.

— Это так? — спросил он меня.

— Всё верно, — подтвердил я. — Благодаря ему, смотры проходят для моей роты безболезненно.

— А ты не мог бы замолвить ему словечко за меня? — попросил Клод де Лоран. — Хочу устроиться на службу. В сеньории скучно, особенно зимой. Мы решили обосноваться в Париже. Чтобы и здесь не