Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

– Дважды блядь, – прошептал я. – Только этого еще не хватало. Мы что, втроем?

Сердце неприятно екнуло. Я резко сел, тут же схватившись за голову – зря. Мир покачнулся, в глазах потемнело. Я заглянул под одеяло – по крайней мере, на мне тоже было что-то надето, а это уже неплохо…

Я начал тихо, стараясь производить как можно меньше звуков, выбираться из постели. Дополз до края и потянулся за своей одеждой, которая валялась на полу. В этот момент одеяло окончательно сползло, я машинально посмотрел на постель и завис. Саша что-то пробормотал во сне и повернулся на спину, точнее... повернулась. Это был не парень, а девушка, в чем не оставляла никаких сомнений его... тьфу ты… ее маленькая аккуратная грудь!

Я пялился на Сашу несколько минут, чувствуя, как в моей голове прокручиваются шестеренки, собирая общую картинку из разрозненных кусочков пазла. Как я мог этого не замечать? Тонкая шея; мягкие черты лица; плечи, слишком узкие для мужчины; ладони – маленькие и аккуратные, с длинными пальцами… Конечно, она маскировала все это одеждой, осанкой, манерой держаться, голосом, формой общения... Но все же, как я мог не заметить?

Я с трудом заставил себя перестать пялиться, вылез из кровати и отвернулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Пока я натягивал штаны, за спиной кто-то заворочался, а я замер, но, на мое счастье, никто не проснулся. Это хорошо.

Я бросил последний взгляд на постель – на Лизу, на Сашу – и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 13

Я выскользнул из комнаты. Сердце колотилось не к месту, голова гудела, а в груди было какое-то самое мерзкое чувство, когда ты еще даже не до конца проснулся, но уже понимаешь: день будет паршивым и начался он неправильно. Коридор второго этажа встретил меня утренним светом – слишком ярким для человека, у которого только что весь мир встал с ног на голову. Я остановился на секунду, прислонился к стене и закрыл глаза. В голове всплывали обрывки: смех, свечи, баранки на полу, теплая тяжесть одеяла…

– Черт… – прошептал я и, не открывая глаз, потер переносицу.

Лучше не думать. Пока не о чем не думать.

Я спустился вниз, стараясь не шуметь – в гостиной было чисто. Ни тебе свечей, ни бокалов, ни следов вчерашнего идиотизма. Даже стол уже стоял ровно, будто его никогда не гоняли по комнате в поисках «идеального круга». У стола стоял Олег.

Он аккуратно вытирал поверхность, медленно и основательно, на подоконнике – вымытые чашки, на плите – тихо булькал чайник. Я замер. Олег поднял на меня взгляд - какой-то слишком внимательный взгляд.

И в этот момент у меня что-то щелкнуло: как он пытался остановить Сашу вчера; как везде следовал за ним, словно тень – даже сюда за нами потащился; как во время дуэли Альского с его дядюшкой говорил мне, что в больницу Александру нельзя… Тогда я не придал этому значения, а зря!

Я уставился на него, наверное, даже с открытым ртом, собираясь задать вертящийся на языке вопрос. Старый слуга выдержал взгляд, вздохнул и положил тряпку на край стола.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – спросил я хрипло.

Он помолчал пару секунд, будто взвешивая что-то внутри себя, потом спокойно сказал:

– Я лучше сделаю вам кофе.

Я криво усмехнулся: кофе это, конечно, хорошо, но хотелось бы получить ответы! Олег, кажется понял мое настроение, хотя, я ничего не сказал вслух, и произнес:

– Это не моя тайна. Хозяйка скоро проснется и сама все объяснит.

Я моргнул. Потом еще раз.

– Хозяйка… – медленно повторил я, – Очень странно звучит, применимо к Альскому…

Он позволил себе едва заметную, усталую улыбку:

– Привыкнете.

– Не уверен, что хочу, – буркнул я, опускаясь на стул. – Петр где?

– Ушел, – ответил Олег, наливая кофе. – Повел местных с утра к Кате. Разбираться, как так вышло, что она живая, чтобы они вас не беспокоили больше…

Ну конечно. У кого-то утро начинается с кофе, а у кого-то – с сумасшедших горожан…

Я взял кружку, обхватил ее ладонями и уставился в темную поверхность напитка. В голове было пусто и шумно одновременно.

– Почему ты не увел его… ее… вчера? – наконец, спросил я.

Дворецкий, тем временем готовящий мне бутерброд или что-то подобное у столешницы, на секунду замер и, мне показалось, что спина его даже как-то неуверенно дрогнула. Видимо, Олег до сих пор не был уверен в верности своего решения. Но на мой вопрос он ответил:

– Понял, что хранить этот секрет от вас уже бесполезно – все равно раскроется. Может сегодня, может завтра, может через год… Вопрос только в том, сколько бед эта тайна ЕЙ принесет до того времени, пока появится кто-то, кто поможет ей нести эту ношу. Тяжело ей одной делать это стало, почти невыносимо…

Я открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, когда на лестнице послышались шаги. Медленные. Тихие. Я поднял голову.

Шаги приближались. Я невольно выпрямился, словно меня застукали на чем-то неприличным, хотя по факту я просто сидел на кухне с кружкой кофе и ощущением, что мир окончательно съехал с катушек.

С лестницы показалась Лиза. Растрепанная, в футболке и в спортивных штанах. Она зевнула, потерла глаза и, увидев меня, улыбнулась:

– Утро…

За ней вышел такой знакомый мне Альский: сразу джинсах и свитере (как я теперь понимал, чтобы хоть как-то скрыть свою фигуру), волосы идеально уложены, с идеальной осанкой, с дворянской выправкой и выражением, словно ничего не случилось на лице. Он (точнее, она) остановилась на последней ступеньке, окинула нас взглядом, задержалась на мне, вопросительно на нее установившемся… Блондинка выдохнула, пара прядей выбилась из ее короткой прически и она, поправив их, тихо сказала:

– Я все объясню…

Я кивнул. Медленно. Не потому что все понял, а потому что иначе был риск ляпнуть что-нибудь совсем идиотское.

– Петр ушел в город, – отрапортовал хозяйке Олег, накрывая завтрак.

Саша снова посмотрела на меня и тихо сказала:

– Может, сделаем вид что вчерашнего вечера просто не было? Забудем? – сев за стол, девушка использовала последнюю попытку избежать неприятного разговора, но я отрицательно покачал головой:

– Не уверен, что получится.

Лиза тем временем прошла к столу, потянулась за кружкой, которую Олег тут же молча наполнил кофе, и устроилась рядом с