Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

Утром звонил Сергей Григорьевич. Анна говорила с братом недолго, стоя у окна в гостиной, тот сокрушался, что не сможет приехать на финал – срочные дела, поездка в Казань, какие-то переговоры, очередной проект, в котором «надо присутствовать лично». Но он тоже был уверен: племянник непременно победит. Передавал Сашке пожелания удачи, обещал отметить возвращение.

Саша, сидевшая за столом, слушала вполуха. К дяде она относилась настороженно и недоверчиво и с каждым годом это ощущение только усиливалось. Когда ей исполнилось четырнадцать и она перестала быть просто ребенком, интерес Сергея Григорьевича к племяннице начал ощущаться… странно. Нет, он никогда не позволял себе ничего прямого – ни жестов, ни намеков, ничего другого, но его разговоры с ней все чаще заходили в одну и ту же сторону. О роде. О крови. О силе. О том, что фамилия у нее должна быть не Альская, а Гриневицкая, ведь именно она носит в себе ту самую воду, ту самую силу, которая принадлежит их древнему роду. Что все могло бы сложиться иначе, если бы они – он и Саша – были одной семьей с одной фамилией, дескать, в этом случае честь и сила рода были бы в безопасности. Саша рассказала об этом матери и Анна наорала на брата так, что девочка слышала каждое слово, даже находясь в соседней комнате. О том, чтобы Сергей не смел пудрить племяннице голову своими родовыми бреднями, что если он еще раз позволит себе подобные разговоры, она прекратит с ним всякое общение. Сергей подчинился и разговоры прекратились, но взгляды нет…

В то утро дом Альских проснулся рано. Олег – гувернер Сашки и человек, который знал распорядок семьи по часам – накрывал завтрак с особым старанием. На столе было все, что его подопечный так любил: теплые булочки с корицей, запеченное мясо, виноград, густой ягодный морс. Анна шутила, что если бы турниры выигрывались количеством съеденного, сын уже был бы чемпионом Империи.

Сашка ел с азартом и рассказывал, как именно он победит в финале. Размахивал руками, изображал траекторию ударов, спорил с отцом о тактике. В какой-то момент он запустил в сестру виноградину – аккуратно, точно – и расхохотался:

– Вот так! Фаербол в лоб, и готово!

Виноградина отскочила от ее плеча и покатилась по скатерти. Евгений рассмеялся и даже Анна, обычно куда более сдержанная, улыбнулась. Саша тоже смеялась, поддерживала брата и очень радовалась за него. И только где-то глубоко внутри – там, где она ощущала свою силу воды как спокойную, прозрачную и прохладную гладь – медленно поднималось странное, необъяснимое чувство. Будто поверхность озера дрогнула без ветра и пошла неровной рябью.

После завтрака все происходило так, как и было запланировано: Анна накинула плащ, Евгений проверил, все ли необходимое они с собой взяли, Сашка схватил свой талисман – маленький металлический знак с гербом Империи, который ему подарили после первой победы на турнире. Они вышли из дома всей семьей.

Новый автомобиль, только что купленный, такой красивый, дорогой и надежный, ждал у ворот. Евгений сел за руль, Анна устроилась рядом, поправляя перчатки. Дети забрались назад. Двери захлопнулись с мягким, уверенным звуком и машина тронулась.

Петроград жил своей обычной утренней жизнью. Улицы уже были заполнены автомобилями, витрины блестели на солнце, где-то вдалеке гудел трамвай. Евгений вел уверенно – он действительно был хорошим водителем, аккуратным и внимательным. Анна что-то говорила о времени начала боев, Сашка перебивал ее, уверяя, что ему хватит и минуты, чтобы разобраться с соперником.

– Ты видел его прошлый бой? – возбужденно говорил он. – Он быстрый! Если дать ему разогнаться – мне просто конец, поэтому я просто не дам ему это сделать!

– Главное – не лезь на рожон, – спокойно ответил отец. – Сила – это не только мощь, но и контроль.

– Да знаю я, пап, – отмахнулся Сашка и снова повернулся к сестре. – Готова к тому, что сегодня твой братец станет почти знаменитостью?

Александра улыбнулась и кивнула:

– Конечно готова! – сказала она. – Ты заслужил победу!

И снова появилось это ощущение. Тонкое, едва уловимое и очень неприятное, как холодная вода, просачивающаяся под одежду и тонкой струйкой сбегающая по спине между лопаток… Девочка посмотрела в окно – дорога тянулась ровно, машины шли единым потоком, все было… нормально. Слишком нормально. Александра поймала себя на том, что сжимает пальцы в кулаки до побелевших костяшек, и заставила себя разжать ладони.

«Глупости», – сказала она себе. «Это просто нервы».

Но именно в этот момент что-то пошло не так. Машина будто слегка дернулась, на секунду потеряв сцепление с дорогой. Евгений нахмурился, убрал ногу с педали газа, но авто не замедлилось.

– Странно… – начал он, вжимая педаль тормоза в пол.

Анна повернула голову:

– Женя?

Ответить он не успел.

Откуда-то из-за встречных машин, прямо наперерез потоку вылетел грузовик. Слишком близко. Слишком быстро. Евгений крутанул руль, пытаясь уйти от столкновения, но это ему не удалось. Удар. Машину повело, закрутило. Александра почувствовала, как ее швырнуло в сторону, как ремень безопасности врезался в плечо, как что-то хрустнуло – то ли стекло, то ли кость. Она услышала испуганный крик матери, Сашкин голос – какой-то очень короткий, обрывающийся вскрик. Потом еще один удар.

Машина взлетела в воздух, на мгновение девушка почувствовала невесомость, а потом – переворот. Мир закрутился вместе с автомобилем, который куда-то летел кубарем с диким скрежетом. Раздался звон – это разбилось одно из стекол и осколки разлетелись, осыпая лицо и руки. Что-то горячее полоснуло по щеке. В нос ударил металлический запах крови, смешивающийся с чем-то очень едким, химическим… Полыхнуло и капот машины охватил огонь, машину тряхнуло еще раз, и все вокруг наполнилось треском, дымом, жаром. Александра пыталась вдохнуть и не могла. Горло обожгло, глаза защипало, и тогда внутри нее что-то откликнулось.

Не паникой, а каким-то непонятным холодом. Тот самый омут, тихий и глубокий, который всегда жил в ней, распахнулся. Вода поднялась, обволакивая сознание, отталкивая боль. Что-то прозрачное, плотное, как стеклянная толща, сомкнулось вокруг нее, отрезая жар и шум. Последнее, что она увидела, – искаженное пламенем лицо брата. Последнее, что почувствовала – резкую боль в груди. А потом наступила темнота.

Сознание возвращалось к ней будто нехотя. Воспоминания о произошедшем всплывали медленно, как утопленник, которого слишком долго держали под водой. Сначала