Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

– Вы же… – я кашлянул. – Вы же собирались жениться…

– Собирались… – блондинка опустила взгляд в чашку.

– А что, у нас Империя разрешает однополые браки?

– Не разрешает, – сказала она спокойно. – Но, как видишь, за 8 лет никто меня так и не раскрыл… Никому просто дела не было.

– Ну, – буркнул я, – допустим. Я бы тоже не раскрыл, если бы мы с тобой не стали так близко общаться и не напились вчера, но жена…

– Лиза знала, – коротко ответила Саша.

Нежить, услышав свое имя нахмурилась, посмотрела на блондинку с недоумением:

– Знала… что?

– Про меня знала, – тихо ответила она. – Ты просто не помнишь… После ритуала. Тогда… многое стерлось.

Я потер переносицу и снова посмотрел на девушку.

– Так, – сказал я уже жестче. – Начнем сначала. Как тебя на самом деле зовут и кто ты вообще? То что ты не Александр Альский я уже понял…

В комнате стало тихо. Даже Олег перестал двигаться, будто боялся нарушить момент. Саша подняла глаза.

– Саша Альская, – сказала она просто. – Так меня и зовут. На самом деле.

Я моргнул.

– Но…

– В той аварии выжил не сын, а дочь. Я выжила…

Мне показалось, что я физически почувствовал, как в моей голове щелкнул какой-то механизм и последняя деталь пазла встала на свое место. Ее потрясающее спокойствие и хладнокровие, так не свойственное пиромантам… Она восемь лет не пользовалась силой, не потому что не имеет ее – она просто не могла. У нее другая природа. Другая сила…

Я медленно выдохнул.

– Поэтому ты… – начал я и замолчал.

– Да, – кивнула она.

– Но зачем? – вырвалось у меня. – Нахрена все это? Нахрена переодеваться парнем, брать имя брата, восемь лет играть его роль…

Саша сжала губы, потом посмотрела на меня:

– Я все объясню… – Она поставила кружку на стол, сцепила пальцы и на секунду прикрыла глаза, словно собираясь с силами, – только… – добавила она тихо. – Это длинная история.

Я откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе.

– У меня, – сказал я, – как раз утро свободное.

Олег бесшумно вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Саша осталась сидеть за столом, прямая, непривычно уязвимая и совсем не похожая на того холодного, вылизанного до идеала «Альского», которого я знал.

– Ладно, – сказала она наконец. – Слушай…

* * *

В роду Гриневицких всегда было много воды. Не в смысле рек, озер или болот – хотя и этого богатства тоже хватало – а в смысле дара, той воды, которая течет в их крови. Старый графский род, чьи представители из поколения в поколение рождались одаренными магами воды, считал это не благословением, а своим долгом. Вода требовала спокойствия, терпения, точности и дисциплины. Старшины рода – тоже. Ошибок они не прощали…

Граф Григорий Алексеевич Гриневицкий – генерал-адъютант Имперской армии, прекрасно это понимал. Он прошел две войны, дослужился до высокого чина, пользовался уважением при дворе и искренне верил, что сила рода не в титулах и не в золоте, а в правильном продолжении крови. Его супруга, Мария Павловна, разделяла эти взгляды полностью. Их дети – Сергей и Анна – с самого детства воспитывались в этой системе координат.

Сергей Григорьевич был старшим. Наследником. Единственным сыном и единственной надеждой фамилии на продолжение мужской линии. Он рано это понял и… рано начал бояться. Дар воды у него был, но только формально. Слабый, неуверенный, будто сама стихия не спешила откликаться на его зов. В детстве он отчаянно пытался «разбудить» силу, как говорили наставники. Однажды, лет в семь, он, наслушавшись историй о том, как крестьянских детей учат плавать, просто выкидывая за борт лодки, прыгнул в графский пруд – глубокий, холодный, с вязким илистым дном. Прыгнул, никому не сказав, решив доказать, что он достоин быть продолжателем рода и традиций Гриневицких, но доказать не получилось. Его вытащили слуги – едва живого, чуть не задохнувшегося, с посиневшими губами… С тех пор Сергей воды боялся. А страх плохой помощник, если ты хочешь управлять стихией.

Анна была другой. Младше брата на четыре года, она унаследовала силу рода в полном объеме – чистую, глубокую, послушную. Вода отзывалась ей легко, будто признавала своей. Учителя говорили о редком таланте, о перспективе, о будущем, которое ждет ее при дворе или в академиях.

Сергей слушал и молчал. Анна тренировалась и осваивала способности…

Когда Анне было 14, их отец погиб на службе. Мать, оставшаяся в одиночестве, не смогла справиться с потерей и спустя несколько лет последовала за супругом. Так брат и сестра остались вдвоем. Они не бедствовали, нет – во всяком случае, сначала. Их наследство было значительным: земли, имение, деньги, имя. Но то, что держало род, начало рассыпаться.

Сергей не справлялся. Он проигрывал в карты. Вкладывался в сомнительные предприятия. Связывался с людьми, которым нельзя было доверять. Все это он называл «временными трудностями», «поиском возможностей», «риском ради будущего рода».

Анна молча платила долги брата из своего содержания. Спокойно просила его остановиться и взяться за ум, потому что верила – ближе и роднее у нее никого нет. Но Сергей не слушал. Со временем он стал одержим идеей продолжения рода, а точнее – идеей сохранения силы рода, которой так гордился его отец, и дед, и прадед… Его брак был поспешным, холодным и неудачным. Детей не было. Развод стал еще одним ударом по самолюбию и по состоянию, и в итоге молодой Гриневицкий стал все чаще говорить о «неправильных женщинах», «испорченной крови», «знаках судьбы». Слушать эти разговоры Анне становилось невыносимо и именно тогда в ее жизни появился Евгений Альский.

Коммерсант. Не дворянин. Одаренный, но слабо, да еще и противоположной стихией – огнем. Но, как и любой пиромант, он был таким ярким, живым, смеющимся. Он был современным! Не говорил о долге рода, не измерял людей по силе дара, не смотрел на Анну как на сосуд для наследников… Он видел в ней девушку – прекрасную и немного несчастную, как он сам говорил. И – как он сам говорил – готов был на все, чтобы эта девушка улыбалась. Конечно