Хранительница замка - Райан Гродин

в «Заботеке»! У участников будет три часа, чтобы довести до совершенства свой рецепт – превратить магические ингредиенты в зелье, которое раскроет потенциал каждого кандидата. Это самое начало речи, которую я написал… И сейчас, пока мы тут разговариваем, самозванец, вероятно, ее заучивает!

– Прекрасно! – воскликнула Фэй.

– Я знаю… – но поняв, что похвала Фэй относится не к его речи, волшебник Запад опустился на пол. – Погоди-ка, что именно прекрасно?

От волнения Иллиан покраснела:

– Поняла! Ты хочешь сварить правдогон, эликсир правдивости!

– Угадала! – И Фэй улыбнулась принцессе, чья речь уже избавилась от рифм. Да уж, их правдогон должен быть покрепче Рениных рифмовальных печений.

– Только варить его будет Макс.

– Я?

Фэй продолжала рассуждать вслух.

– Волшебник Запад будет оценивать зелья, пробуя их на вкус, верно? Если мы придумаем рецепт сильного правдогона, нам надо лишь, чтобы самозванец сделал один глоток. А во время праздничного банкета отведем его в сторону и расспросим обо всем! И если добавить в сыворотку цветы забудки, дух ни о чем потом не вспомнит.

Хвост Пака перестал отсчитывать секунды. Аргон, Рена и Жужа с Зузой уставились на Фэй, будто впервые увидели ее. Даже волшебник Запад смотрел на нее дольше, чем обычно – целых десять секунд.

– Звучит… разумно, – сказал он наконец.

Макса ее предложение не воодушевило.

– Это сложно.

Иллиан нахмурилась:

– Ты же вечно что-то изобретаешь!

– Я и правда люблю изобретать, – согласился Макс, – но зелья – это не салат. Их нельзя смешивать как попало. Чтобы понимать, как ингредиенты взаимодействуют между собой, нужно хорошо разбираться в ботанике, не забывать об анатомии животных, чьи части используешь, и еще знать соотношения. За один день я правдогон варить не научусь!

А ведь он прав. Чем больше Фэй об этом рассуждала, тем сильнее крепла в ней уверенность, что это испытание закончится плачевно. Десять кандидатов, которые ни разу в жизни не собирали травы, смешивают случайные ингредиенты в таком тесном помещении? Да это прямая дорожка к беде!

Что же до зелья принца Макса… Им придется заранее отработать рецепт до совершенства.

– Вам повезло, Ваше Высочество! – заявил волшебник Запад. – В вашем распоряжении самый опытный специалист по зельям во всем Солуме. У меня зелья с первой попытки получаются безупречными. Журнал «Проклятое очарование» все мои рецепты называет гениальными.

– У нас от них буквально глаза на лоб полезли, – пробормотала Жужа.

Но волшебник не услышал и продолжал говорить:

– Конечно, порой утро вечера бывает мудренее, но зато утром ответы ко мне уж точно приходят. Еще до завтрака вы получите от меня рецепт правдогона!

Слуги переглянулись. Все они знали, что своим успехом волшебник Запад обязан не собственным талантам, а Торну Гарднеру. Смотритель замка знал ингредиенты лучше всех остальных, и доказательство тому – рукописный справочник, который до сих пор лежал у него на кровати.

На последних страницах «Заметок о природной магии» отец Фэй записывал рецепты. Он исправлял, вычеркивал и снабжал тщательно выверенные тексты десятками примечаний. Многие из рецептов Гарднер писал в самый темный ночной час, при свете пламени под котлом – так он старался уберечь других от последствий, которыми были чреваты непродуманные идеи волшебника Запада.

Фэй чувствовала, что проведет сегодняшнюю ночь так же.

– Я помогу волшебнику Западу составить рецепт.

И доведу его до ума.

Стараясь не смотреть на принца Макса, Фэй грустно бросила взгляд на свою кровать.

– От тебя требуется лишь запомнить перед завтрашним испытанием все инструкции, а затем выполнить их и ничего при этом не взорвать.

Глава двенадцатая. Пробная партия

Ночь выдалась долгая.

Почти все время Фэй, заткнув за ухо перо, просидела в зельеварительном сарае, над «Заметками о природной магии». Вокруг валялись остатки ингредиентов. Сами ингредиенты бурлили в восьми котлах, которые Аргон, готовясь к испытанию, уже отмыл. Совиные перья, полусгоревшая свеча с именинного пирога, камушки с самой высокой горы Солума, упавшая звезда, пойманная, когда она еще светилась, – вот лишь малая часть элементов, которые Фэй с волшебником Западом пробовали смешивать. В основном по прихоти волшебника. В своих же рецептах Фэй руководствовалась записями садовников былых времен, такими древними, что вместо «враг» кое-где писалось «ворог».

– Здесь говорится, что цветы нарцисса издавна ассоциируются с честностью, а их корни помогают докопаться до истины: «Соедините их с соком груши – это поможет вам отличить друга от ворога». Надо заглянуть в оранжерею и собрать там немного нарциссов. И про забудки не забыть.

К великому огорчению Фэй, ящик, где хранился этот обязательный ингредиент, оказался пуст. Она лишь надеялась, что цветы растут неподалеку от входа в оранжерею… Джунгли, по которым сейчас бродит ее отец, достаточно густые, чтобы вместить все магические растения, выведенные за почти две тысячи лет. Среди них можно ходить много дней подряд и не наткнуться на стеклянную стену. А можно несколько недель искать выведенный третьим волшебником Западом фрукт со вкусом тоста с маслом.

Забудки желательно найти побыстрее – времени у Фэй в обрез. Они с волшебником Западом и так потратили кучу времени на то, чтобы сварить жабьи бородавки.

– Фрукты и цветы? – Призрак подлетел к ящику с надписью «Клыки морского змея» и хмыкнул: – Скукотища.

Фэй устало вздохнула.

– Скучно не значит плохо.

– Не согласен! – громыхнув ящиком, волшебник вытащил оттуда зуб размером с небольшую саблю. – А вот в этом есть изюминка!

– Оно в котел не поместится, – Фэй старалась говорить терпеливо, – но вы правы, нам нужен ингредиент из мира фауны. Более плотный, чтобы связать корни нарцисса и грушевый сок.

Ее взгляд скользнул по выстроившимся в углу стеклянным банкам. Зрелище, надо сказать, неприглядное: внутри, в эликсире «Застывалус», мариновались глаза и прочие органы.

– Ладно! Клыки отбросим! – Зуб с громким стуком вернулся в ящик. – А если взять губы ящерицы? Ведь именно уста говорят правду.

– А у ящерицы есть губы? – Фэй посмотрела на ящики под буквой Я. «Ягодный сахар», «Яркое северное сияние», но никаких губ ящерицы. Прочитав эти же этикетки, волшебник Запад нахмурился.

– Готов поклясться, я их однажды использовал…

Фэй знала, что это не так. И она также знала, какой ингредиент лучше всего. Правда выходит из уст, однако рождается она намного глубже.

– Нам понадобится сердце!

– Сердце? – Волшебник Запад замер. – Ну уж нет.

– Почему?

– Фу, гадость.

Однажды в детстве Фэй сказала что-то наподобие отцу, когда тот протянул ей банку с сердцами. Ее собственное сердце тогда затряслось, словно желе. Это как-то неправильно…

«Неправильно? – Папа вскинул бровь. – Смерть – это естественная часть жизни, и когда она наступает, надо извлечь из нее пользу. Лучший способ почтить