Хранительница замка - Райан Гродин

– ярко-желтый парик, причем едва принц надел его на голову, волосы принялись расти, и теперь длиной были с тело Корнелиуса. Участникам модного дефиле полагалось, демонстрируя наряды, обойти спящего дракона, а пар с его чешуи придавал показу зрелищности.

Фэй все еще с трудом воспринимала это испытание всерьез.

Если бы кандидаты сражались с диким меховым пальто или тиарой-вампиршей – это одно дело, но ведь мальчики-то просто расхаживали по кругу в дурацких нарядах. В зале волнами, словно попкорн в аппарате, поднимался смех. Вряд ли Запад именно так представлял себе «Конкурс вкусов. Не для трусов», но волшебник, похоже, не расстроился. Вооружившись блокнотом и биноклем, он сидел в своей ложе.

«Странно», – удивилась Фэй. Прежде она еще не видела, чтобы Запад делал заметки. Похоже, он комментировал наряд Макса. «Ледяные тапки? Скользко. Желтый парик? Риск споткнуться третьей степени. Кроме того, с цветом моего лица совершенно не сочетается. Расстроенная поющая мантия? От нее уши вянут. К тому же она разбудила Дьяволова змея, тот чихнул и растопил ледяные тапки. Крайне неудачный наряд». Правда, самих заметок Фэй не видела, однако не сомневалась, что рейтинг принца стремительно падает.

Причем даже без ледяных тапок.

Сидящий рядом Пак так и сыпал остроумными комментариями.

– Вот почему я не ношу одежду. Его Высочество точно в очках был, когда подбирал этот наряд? Он осознает, что смахивает на желтушного феникса?

– Думаю, осознает, – ответила Фэй.

С противоположной стороны, в королевской ложе, сидела Иллиан, довольная собой и Фэй. Их план, похоже, сработал. И вишенка на торте: Вэнс выбрал шляпу из подгнивших вишен. Когда перемазанный красным соком мальчик, покачиваясь, вышел на арену, Пак, разумеется, не удержался от колкости:

– Ты глянь-ка, настоящая пьяная вишня!

– Да-да.

– А чего не смеешься? – обиделся кот. – Я-то думал, ты увидишь, как он дураком себя выставляет, и смеяться будешь.

Фэй и рада была посмеяться, но случай с тиарой не шел у нее из головы. Она все вспоминала пустой взгляд Вэнса и черные вены. Сколько же зла в этой магии… И как тиара пыталась высосать из него все соки…

Вишни на голове у Вэнса до странности напоминали кровавые рубины тиары. Не потому ли он выбрал именно эту шляпу, которая сейчас стремительно догнивала под жарким полуденным солнцем? По крайней мере, сок скрывал следы укусов у него на шее. И запекшуюся кровь.

Оценивая костюм Вэнса, волшебник Запад, похоже, не обратил на это внимания.

Ни его записей, ни выражения лица было не разобрать.

К тому же волшебник больше не светился.

Фэй поняла, что действие сока лунофрукта закончилось. Это она заметила сразу, потому что волшебник сидел без капюшона. Меняющую цвет мантию он сменил на шелковый домашний костюм, на удивление скромный для него. Фэй наклонилась к Паку:

– Тебе не кажется, что волшебник Запад изменился?

Но кот с интересом наблюдал за третьим участником – Сесилом Уильямсом, который в пернатой мантии парил над землей.

– Что-что?

– Волшебник Запад, – Фэй огляделась удостовериться, что никто не подслушивает. Вокруг было пусто, разве что чуть поодаль вышагивали доспехи. – Вид у него уже не такой жуткий.

– Это хорошо, – бросил Пак. Покачивая головой, он следил за Сесилом так же, как за птицами в саду. Фэй порадовалась, что кошачьего в ней мало и она ведет себя иначе.

– Пак, ты слушаешь?

– Нет, – последовал сухой ответ.

Фэй вздохнула. Мимо Нела продефилировали остальные участники. Они щеголяли шляпами в виде парусников и стеклянными туфлями, на каблуках которых росли кусты. Эллингтон Эвермост, нацепивший пару крыльев, умудрился взлететь и врезаться в деревья на спине Нела. Уотерс Фандерберк каким-то образом сумел придать своей коже синий оттенок, не так давно свойственный волшебнику Западу.

Когда дефиле закончилось, все десять кандидатов остановились перед ложей волшебника, ожидая его вердикта. Вэнс стоял последним, а по шее у него стекал вишневый сок. Выглядел он жалко.

– Что же заставило мастера Грейвсворта положить себе на голову кучу гнилых ягод? – поинтересовался Пак.

– Я заставила, – призналась Фэй. Желтыми глазами кот уставился на нее.

– Это лучше, чем надудонить на подушку! – сказала в свое оправдание Фэй. – И уж куда лучше, чем первый головной убор, который примерил Вэнс. Ты вообще в курсе, что на чердаке прячется тиара, которая превращает человеческую кровь в рубины?

Пак замер.

– Она укусила мастера Грейвсворта? – тихо спросил он.

– Ты сам хотел бы его укусить, знаю, но…

– Кровь Вэнса превратилась в рубин? – в мягком, вкрадчивом голосе кота послышались резкие нотки.

Фэй покачала головой.

– Я посыпала тиару «Аквафазисом», и она сбежала… – Доспехи придвинулись ближе, и Фэй замолчала. Двигались они странно – их будто бы и не смазывали на прошлой неделе маслом. Доспехи с лязгом и грохотом опустились на сиденье рядом с Паком.

Кот наконец моргнул.

– Вот и славненько. Подушки – это, Фэй Гарднер, одно дело. А вмешиваться в ход турнира – совсем другое. От того, кого выберет волшебник Запад, зависит судьба Солума.

– Да знаю я! Равновесие…

– Ты ничего не знаешь о Равновесии! – перебил ее кот. – В этом и заключается проблема! Даже сам Запад забыл, что это его обязанность – охранять Равновесие! Вместо этого он пускает корону Сумеречной королевы гулять по замку, точно она – обычная злобная зверушка, а сам играет в переодевания! Ест пирожные и рекламирует средства по уходу за кожей, пока твой отец спасает королевство…

Шлем по соседству что-то забормотал.

Пак замер.

Фэй тоже.

Чтобы доспехи говорили – такого она не слышала. Это почти так же удивительно, как узнать, что тиара когда-то принадлежала злой волшебнице или что отец Фэй – не просто садовник.

Но тут Фэй удивилась еще сильнее: доспехи заговорили голосом волшебника Запада.

– Это не просто уход за кожей!

Пак зарычал, а у Фэй встала дыбом шерсть. Девочка взглянула вниз, на арену, где волшебник Запад, сжимая ручку, по-прежнему делал в блокноте пометки. Глаза у него мрачно поблескивали.

В животе у Фэй потяжелело.

– Моя линейка средств, разработанная для «Заботеки», имеет широкий спектр применения!

Доспехи подняли блестящую руку и откинули забрало. Из глубины шлема на них смотрел волшебник Запад. Лицо его по-прежнему казалось прозрачным.

– Впрочем, боюсь, у нас найдутся дела более насущные, чем перебирать мои достижения. Здесь завелся самозванец.

– Дух? – рычание Пака превратилось в шипение.

– Скорее всего, – волшебник кивнул, – из тех, что вселяются в других. Боюсь, он захватил власть над моим телом.

Фэй снова посмотрела вниз, на арену, и постепенно до нее дошло: волшебник Запад выглядел таким прочным, потому что в ложе сидело его тело. То самое, что прежде лежало на