Хранительница замка - Райан Гродин

их по шляпному коридору, а оттуда вверх по винтовой лестнице в коридор, где с потолка свисали разномастные крылья. Наконец они добрались до комнаты, где пылью пахло сильнее, чем в остальных помещениях. Фэй решила, что, судя по косым лучам, проникающим через щели в крыше, они очутились на чердаке. Света здесь хватало, чтобы разглядеть горы сундуков, в большинстве своем запертых на замок.

Когда Фэй и принц с принцессой приблизились, латунные замки задрожали и загремели. Лист партемспе у нее на ладони замер.

– Похоже, здесь волшебник Запад и хранит одежду, которая ему больше не по душе, – решила она, – он наверняка взбесится, если ты найдешь здесь себе наряд.

Подкравшись на цыпочках к одному из сундуков, Макс поднял защелку.

Из-под крышки высунулась мохнатая черная рука, а внутри сундука что-то зарычало.

Принц захлопнул крышку, но мех попал в защелку и не дал замку закрыться. Крышка приподнялась, и из сундука появился рукав. Фэй втянула Макса под мантию-невидимку, и в следующую секунду, рассыпая вокруг нафталиновые шарики, из-под крышки вылезло пальто. Плечи, которые без головы выглядели особенно пугающе, поворачивались из стороны в сторону. Пальто словно ждало, когда кто-нибудь шевельнется и выдаст себя. Затем оно прыгнуло на руки и замерло. Рычание повторилось, и Фэй поняла, что на самом деле это звенит множество серебряных пуговиц.

Оттого, что она так долго стояла неподвижно, мышцы у Фэй заболели.

Принц Макс посинел.

Иллиан покраснела.

Все они затаили дыхание.

Наконец пальто отвернулось и исчезло в полумраке гардеробной.

Фэй подождала еще десять секунд и выдохнула.

Макс жадно хватал ртом воздух.

Иллиан стянула с них мантию и накинула себе на плечи, так что теперь в воздухе парила ее голова.

– Неудивительно, что волшебник Запад спрятал это пальто подальше.

– Когда-то он решил оживить пальто, чтобы те сами снимались и без помощи лакеев запрыгивали на вешалки, – объяснила Фэй.

Ей тогда было шесть лет, но она до сих пор не забыла, как Аргон трясся от страха, а по лбу у него градом катился холодный пот – дворецкий боялся остаться без работы. «Без человеческих рук магия бесполезна, – говорил ее отец, – она никогда их не заменит».

Разумеется, Торн Гарднер был прав.

– Я думала, порошок «Анимус» теряет силу через несколько дней, – сказала Иллиан.

– Его период полураспада составляет тридцать шесть часов, – добавил Макс.

– Тут не просто порошок, а заклятье, – объяснила Фэй, – здесь потребовалась… сила. – Она осеклась: вдруг она проговорится, и ее сочтут ведьмой? С другой стороны, Иллиан собирается стать первой женщиной-правительницей со времен Сумеречной королевы и наверняка неплохо относится к ведьмам.

– Магия – это не просто слова, произнесенные в определенном порядке. Это энергия. Если расположить слова неправильно, она выйдет из равновесия. Волшебник Запад заставил пальто двигаться, но не учел, что они могут и не послушаться. Папа считает, здесь сработал эффект магической отдачи.

Иллиан нахмурилась.

– Вообще, волшебнику Западу следовало бы догадаться.

– Следовало бы, – согласилась Фэй.

– Твой папа, похоже, немало знает о магии, – сказал Макс, – теория магической отдачи – штука ужасно сложная. А с нуля вывести формулу невидимости еще сложнее!

Фэй расплылась в гордой улыбке.

– Он долгое время был садовником – до моего рождения работал в замке Чантуин, – рассказала она, – но про те времена он молчит. Наверное, с моей мамой случилось что-то плохое.

Макс и Иллиан переглянулись. Они тоже рано потеряли мать. И, как и Фэй, никогда ее не видели: королева Элспет умерла через несколько минут после рождения близнецов.

– Ох, – тихо вздохнула принцесса, – может, и так. Наш отец тоже грустит.

– И злится, – добавил принц.

– Макс, нас он ни в чем не винит.

Очевидно, что брат с сестрой и прежде это обсуждали.

– Тогда почему он с нами такой строгий? Почему не разрешает тебе заниматься фехтованием? Почему никогда не приходит ко мне в лабораторию? Я просто… Я хочу… – Макс поджал губы, – хочу, чтобы отец нас заметил. Понимаешь?

Иллиан кивнула.

Фэй тоже понимала – по крайней мере, ей так показалось. Принц с принцессой, как и она сама, своего рода невидимки. Просто виной тому не мантия-невидимка и не униформа горничной. Благодаря фотографиям в «Проклятом очаровании», в Солуме каждый знал, как выглядят близнецы. Знали, что Иллиан носит хрустальные туфли, а Макс ест на завтрак яичницу-болтунью и тост, на который мажет ровно три чайные ложки меда.

Но никто не знал, что на самом деле принцесса мечтает ходить в сапогах.

А Макс боится пчел.

Набравшись храбрости, Иллиан открыла еще один сундук, но оттуда бешеное пальто не выскочило. На дне сундука лежал моток светящихся чешуек, похоже, сброшенная шкура морского змея.

– Папа наверняка в восторг придет, если ты это наденешь!

– По-вашему, мне обязательно надо все это мерить? – спросил Макс. – Несколько волосинок потерять я не против, а вот руку или ногу – это дело другое… – Фэй схватила его за локоть, и принц умолк. До ее кошачьих ушей донесся стук шагов.

– Там кто-то идет! – прошептала она.

Времени спрятаться не оставалось. Иллиан едва успела накинуть на голову мантию-невидимку, как в комнату заглянул Вэнс Грейвсворт. Он явно следил за Максом, даже кольца не примерил, и глаз у него по-прежнему было всего два.

Прищурившись, он окинул взглядом грязный фартук Фэй:

– А ты чего тут забыла?

Она прекрасно понимала, что выглядит это все подозрительно. Стоит Вэнсу хотя бы намекнуть, что он обнаружил Фэй в недрах гардероба и что она снова вмешивается в ход турнира, и волшебник Запад, скорее всего, ее вообще выгонит. Или отправит прислугой в Ретнек…

– Я здесь прибираюсь, – она стряхнула с фартука паутину.

– Серьезно? – Курносый нос Вэнса сморщился, и он оглянулся на шаткие башни из сундуков. Из одного выполз вдруг шарф, и Вэнс сморщился еще сильнее. – Вообще-то тут грязно!

– А ты что, пошел бы прибираться там, где чисто? – съязвила Фэй.

– Я бы вообще прибираться не пошел, – презрительно усмехнулся Вэнс, – да и Максу тут делать нечего. Странно как-то… что вы здесь вдвоем топчетесь.

– Здесь меховое пальто бродит, – сказал Макс, – оно бы меня придушило, но Фэй услышала крики и прибежала на помощь!

– А вот вам двоим делать здесь и правда нечего! – заявила Фэй. – Это крыло не зря так хорошо спрятано. Здесь хранится любимая одежда волшебника Запада. Случись с ней что, и он с ума сойдет от горя!

– Любимая, значит? – Глаза у Вэнса блеснули.

– Ой… – с трудом сдерживая улыбку, Фэй прикусила губу, – зачем же я это сказала!

Вэнс ухмыльнулся и оттолкнул Макса, чтобы получше рассмотреть мерцающую чешую морского змея. Фэй лишь надеялась, что сам