Хранительница замка - Райан Гродин

Раньше он был веселым, и в детстве мы все время играли вместе. Убеждали волшебника Севера превратить северные башни дворца в ледяные горки, а однажды заблудились в южном саду, в лабиринтах из живых изгородей, и бродили там, пока Вэнс не научил кусты двигаться. Магия всегда его занимала. Когда во дворец съезжались волшебники, он любил с ними разговаривать. Но… – принцесса запнулась, – в прошлом году мой дядя умер. Вэнс… Без отца он изменился, причем в худшую сторону.

– А-а… – Фэй невольно взглянула на оранжерею.

Стекла сделались темно-лиловыми, так, что от ночного неба не отличишь. Она отвернулась. Думать о том, что ее отец ушел навсегда – нет, уж слишком мрачно получается.

Просто жутко.

– Вэнс несколько месяцев ни с кем не разговаривал, – продолжала Иллиан, – и постоянно исчезал. Макс думает, он уходил через подземный ход, который ведет из подвалов в Ретнек, но в городе его никто никогда не видел. А когда Вэнс прочитал об этом конкурсе, то как с цепи сорвался. Все твердил, что станет всемогущим волшебником. Тетя была против его участия, но отец решил, что Вэнсу полезно будет развеяться и на некоторое время уехать из дворца.

Фэй покосилась на персиковый свет в окнах трапезной.

– Зато для Селурдура не сказать чтобы полезно, – пробурчала она.

– Может, и так, – согласилась принцесса, – в битве с василисками Вэнс здорово струхнул.

Послышался шорох, Фэй вздрогнула, но тут же поняла, что это закивали кустолени.

Иллиан наклонила голову.

– Ты чего?

– Ничего, просто… Я сегодня видела здесь, в саду, что-то странное.

– Еще страннее, чем адовы курицы?

– Я сперва приняла его за василиска, – призналась Фэй, – но этот зверь больше смахивал на грызуна.

– На крысу? – спросила принцесса. Без отвращения, скорее, задумчиво. – Красноглазую, с дымчатой шерстью?

Фэй кивнула.

– Ты тоже ее видела?

– Сегодня нет. Но по дворцу таких в последнее время полно бегает. Особенно после землетрясения, потому что оно уничтожило всю звездную соль. Мне, по большому счету, так даже лучше, потому что ее кристаллы очень острые и на каблуках по ним не походишь.

Небо совсем потемнело, и звезды, словно горсть специй, разлетелись по стеклу оранжереи. У Фэй пересохло во рту.

«Он ушел собирать соль, – вспомнила она слова волшебника Запада, – или звезды?»

И то и другое.

Звездная соль, вот за чем ее папа ушел в оранжерею. Но почему он не рассказал об этом Фэй? Прежде она о таком ингредиенте и не слыхала. В «Заметках о природной магии» о нем ни слова не говорится. И в аптеке под буквой С такого ящичка тоже нет.

– Звездная соль – это вообще что? – спросила она принцессу.

– Очень острые кристаллы, – ответила Иллиан.

– А для чего они?

– Наверное, чтобы крысы не забегали во дворец, – принцесса пожала плечами, – да меня эти крысы не особо волнуют. Вреда от них нет, они просто бегают и пугают придворных дам, – Иллиан уперлась руками в бока, – но не меня. Я ничего не боюсь.

Фэй оглянулась на Селурдур с его яркими-преяркими огнями и темной-претемной оранжереей.

Как бы Фэй хотелось сказать то же самое…

В домик на дереве Фэй вернулась вконец измотанная, но вместо того, чтобы забраться под одеяло, принялась рыться в отцовской библиотеке. В стенах их домика имелись полки-углубления, но книг у Торна Гарднера было столько, что зачастую сами книги и служили мебелью. Отец сложил из книжных томов тумбочки, кресла и очень шаткую лестницу, которая тоже вела к книжным залежам. Атласы. Сказки. Биографии волшебников. Книги заклинаний. Книги о Юге. Фэй запрокинула голову и, вглядываясь в корешки, пыталась разглядеть их названия. Тусклого света растущих на потолке грибов хватало, чтобы не споткнуться о корень, но для чтения его было явно недостаточно. О свечах и речи не шло – их дерево терпеть не может огонь. Поэтому Фэй собрала светлячков и запела им простенькую мелодию.

Светлячкового фонарика хватило, чтобы найти возле папиного гамака «Заметки о природной магии». Павлиньим пером папа заложил страницы, где остановился – он работал над партией эликсиров Запада. Последнее детище волшебника? «Этот эликсир придаст телесным газам тонкий аромат!» Зелье, от которого пукаешь духами, – по крайней мере, так задумано. Торну Гарднеру осталось только подсчитать точное соотношение ингредиентов:

• Лепестки роз

• Экскременты единорога

• Перистые облака

Звездной соли в списке не значилось, и Фэй пролистала еще несколько страниц, которые уже читала прежде. Она словно услышала голос отца – он рассказывал ей о жизненном цикле феникса и столетнем дереве, которое плодоносит лишь раз в сто лет.

«Магия, – говорил он, – это гораздо больше, чем четверо волшебников, собирающихся раз в три месяца. Она везде. Она – земля, воздух, небо и море… И если сидишь тихо и слушаешь, то слышишь ее в собственных костях».

И Фэй, притихнув рядом с отцом, слушала.

Так почему же он не сказал ей правду?

На главе «Слезы ивы» она остановилась и сама едва не заплакала. С тех пор как папа исчез, все идет наперекосяк…

Ивы обладают множеством магических свойств. Их кору измельчают и применяют в изготовлении водочувствительного пергамента*, а листья заваривают. Выпивший этот отвар приобретает удивительную гибкость. Особенно мощные свойства приписывают слезам дерева, которые находят применение в различных зельях.

Слеза скатилась у Фэй по щеке и упала на бумагу. К счастью, садовник, сделавший эту запись, использовал чернильную жидкость гигантского кальмара. Чернила не растеклись и не размазались, но, попытавшись вытереть слезу, Фэй обнаружила, что страница вдруг увеличилась. А внизу появилась сноска, относящаяся к словам «водочувствительный пергамент»*. Фэй впилась в нее глазами, и сердце стремительно заколотилось.

*Если заставить иву плакать в ночь новолуния, когда звезды светят ярче всего, а потом оставить слезы у нее на ветвях в течение двух недель, то слезы окаменеют и превратятся в острую соль. Настолько острую, что она отпугнет даже духов. Этот ингредиент полезен, если хочешь оградить себя от зла.

Фэй вновь и вновь перечитывала эти слова, пока они не высохли и не испарились вместе с остатками слез. Она облегченно вздохнула: значит, папа не соврал. Звездная соль – это застывшие слезы ивы. Но две последние строчки потайной сноски ее тревожили. И то, как пронзительно-злобно смотрела на нее дымчатая крыса. Впрочем, если у кого-то красные глаза, это еще не означает, что этот кто-то злой…

Или как?

Как бы там ни было, Фэй утешала себя мыслью, что скоро спросит обо всем у отца. Если время в сноске указано верно, он принесет звездную соль вечером перед