Хранительница замка - Райан Гродин

память умершего существа – по возможности использовать каждую частичку его организма. Позволить ему сгнить – вот что неправильно. Хуже только пытаться забрать жизненную силу, которая нам не принадлежит. Так сделала когда-то Сумеречная королева. Магия, малышка Фэй, действует в обе стороны».

– Ничего не гадость, – возразила она волшебнику Западу, – это неотъемлемая часть рецепта. Сердечные узы свяжут ингредиенты этого эликсира! Смотрите! – Она принялась стремительно, едва не разрывая, перелистывать страницы. – При дистилляции у сердец появляются уникальные свойства. Они полезны для…

– Да кому вообще интересно, что написано в старой пыльной книжке?

Фэй вдохнула поглубже и закашлялась. В одном волшебник Запад прав: книга и правда запылилась.

– Мне интересно, – ответила девочка, прокашлявшись, – и моему папе тоже. И эта книга нужна ему, чтобы заботиться о вас. – Она долистала до последних страниц с рецептами всех зелий волшебника Запада – от «Прощай, седина» до «Застывалуса» и «Оптимизма». Страницы пестрели папиными пометками – рецептами, которые рождались долгими ночами, плодами проб и ошибок.

– Как считаете, кто все эти годы исправлял ваши рецепты? Магия?

Волшебник Запад взглянул на страницы.

– Я исправлял их во сне!

– Чтобы вы так думали, папа делал эти пометки вашим почерком и клал книгу возле вашей кровати. Говорил, что иначе вы не стали бы слушать его советы! И он был прав.

Пак, обрушившийся на волшебника с яростью разгневанной тени, тоже был прав. Если бы не отец Фэй, замок давно пришел бы в упадок. И за все свои труды он даже благодарности не удостоился – вот что несправедливо! С этикеток на флаконах улыбалось лицо волшебника Запада, а ведь ради создания этих эликсиров папа так часто жертвовал сном…

– В вас слишком много упрямства, – Фэй с трудом сдерживала злость, – и вы чересчур гордый! И помощи от вас сейчас, считай, нет!

Склонившись, призрак вгляделся в страницы:

– Я… я… Так это Торн усовершенствовал мои эликсиры?

– Да, – бросила Фэй, – а теперь, если вы не против, я усовершенствую этот последний.

Запад, похоже, был против, но промолчал. Он медленно осел на пол и превратился в серебристую лужицу, и, чтобы добраться до банки с сердцами, Фэй пришлось ее обходить. Теперь главное – добыть недостающие ингредиенты и проверить этот рецепт…

Оранжерея встретила Фэй сонным шорохом листьев. Поющие орхидеи раскрыли лепестки и выдали несколько нот.

– Тише! – попросила девочка. – Нельзя, чтоб меня заметили!

Самая большая орхидея, фиолетовая с густым баритоном, кивнула и спрятала цветок в зеленые листья. Фэй впитывала окружающую тишину. Она множество раз бывала в оранжерее, однако ночью ее накрывало здесь удивительное ощущение. Фэй словно проваливалась в сон, но такой, где в листве прячутся чудовища. Глядя на джунгли, Фэй вспомнила книгу «Духи Эпохи теней» с ее жутковатыми иллюстрациями.

Хотя сейчас в темноте оранжереи она никаких красных глаз не увидела, Фэй не успокоилась. Она вспомнила, что дух крысы захватил тело волшебника Запада и теперь пытается завладеть Селурдуром. А может, даже целым Солумом.

Фэй пыталась унять дрожь.

Нечего здесь бояться, в этой оранжерее. Хотя нет, это неправда. Здесь есть и пауки размером с тарелку, и растения, умеющие превращать человека в мумию, и много чего еще. Без сумки тут не обойтись, вот только сумка у Фэй была почти пустой – ждала, когда ее наполнят корнями нарциссов и забудками. Еще Фэй захватила с собой ведро для груш, и теперь, когда Фэй пробиралась все глубже в заросли, оно терлось о ее ногу.

Побыть в одиночестве – это хорошо.

Когда недолго.

Однако здесь, где ее не отвлекало звяканье посуды и щелчки фотоаппарата, Фэй одолевали мысли. В памяти всплыло все, что она пережила за последние недели. Ее новые кошачьи черты. Ночи без сна, проведенные в тревогах о Селурдуре. Попытки спасти замок. Идеи волшебника Запада, который жаждал произвести впечатление на журналистов. Мечта Иллиан о том, как завладеть короной. Отвратительный хохот Вэнса Грейвсворта. И жуткий блеск в глазах лже-Запада, когда тот решал судьбу королевства.

Неужели сказанное Паком – правда, и этот самозванец действительно способен ввергнуть Солум во вторую Эпоху теней? Вспоминая слова кота, оказавшегося не котом, Фэй леденела от ужаса, хоть и не понимала до конца, что они означают.

Она теперь вообще во всем сомневалась.

– Папа? – Она вгляделась в листву. – Если ты меня слышишь… Нам больше не нужна звездная соль. Нам надо, чтобы ты вернулся! Прямо сейчас. Селурдур в беде. Волшебник Запад умер, какой-то злой дух украл его тело, и я теперь кошка, как Пак. И я не знаю, что делать! И даже забыла, где растут забудки.

Вот почему их так трудно найти! Будь папа рядом, наверняка рассмеялся бы.

Только его рядом было, он ее не услышал и на помощь, конечно, не придет.

Фэй поставила ведро на землю и расплакалась. Даже слезы эти не пригодятся. Если б она захватила запасной флакон, то собрала бы их и спрятала в аптечку, на будущее, но представив, что надо будет еще что-то делать, только сильнее разрыдалась.

Она устала.

Очень устала.

Фэй плакала, пока слезы не кончились. В голове стучало, платье вымокло от слез, а тело казалось выжатым, словно Ренина кухонная тряпка. Девочка посмотрела на собственное отражение в темно-синем стекле оранжереи, и внезапно картинка дрогнула. Сперва Фэй решила, что это из-за слез, но потом поняла, что оранжерея движется. Селурдур услышал ее. Окна сдвинулись, и впереди Фэй увидела дерево партемспе с красными листьями, готовыми указать ей путь к нужным ингредиентам.

– Спасибо, – и она шмыгнула носом.

Сперва лист партемспе привел ее к грушевому дереву. Правда, оно не цвело, но после того, как ему наобещали удобрений, дерево нехотя согласилось вырастить несколько плодов, правда, лишь на самых верхних ветвях, на одном уровне с часовой башней Селурдура. В любое другое время Фэй попросила бы замок вырастить лестницу, но сейчас важнее всего было сохранить фундамент и лишний раз не перегружать Селурдур своими просьбами.

Фэй полезла вверх, однако на полпути выронила ведро, и к глазам вновь подступили слезы. Ведро грохнулось на пол, покатилось и остановилось возле чьих-то босых ног.

– Тебе помочь? – послышалось снизу.

Слезы застряли у Фэй в горле.

Это не папа. Это самозванец. Стоя возле дерева, он поднял ведро и серьезно посмотрел на Фэй.

– Помочь?.. – хрипло переспросила Фэй.

Она поняла, что ошиблась, когда дух взлетел над землей. И правда, уж слишком он серебристый и воздушный, слишком прозрачный. Он поравнялся с соседней веткой и протянул Фэй ведро. Фэй всмотрелась в волшебника, пытаясь понять, что это все означает. Волшебник Запад – настоящий Запад