Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

западном склоне горы у загородного дворца». В такой маленькой деревушке кто-нибудь непременно заметил бы единственного за несколько лет чужака. А он – никого не нашел?

То ли У действительно умел бесследно исчезать, то ли простоватый и прямолинейный первый заместитель главы государственного совета оказался не таким дотошным, как хотелось бы.

– Что я говорил? Я же сказал, что это всего лишь слух. Я знал, что это ложь, но хотел верить, что принц Мухон жив.

– Даже если это всего лишь слух, речь о безопасности страны! Мы должны расследовать дело до конца, докопаться до истины!

Голос Икхуна, и без того мощный, стал еще громче. Мён поднял руку, будто ему стало неловко:

– Хватит, хватит. Вы же сами сказали, что тщательно искали, но так ничего и не нашли. Я тоже послал людей, но и они ничего не обнаружили. А если так, то слух наверняка ложный, не так ли?

Икхун посмотрел на Мёна, словно испуганный кролик:

– Вы послали людей?

– Конечно. Вы так рьяно носились с этим делом, что мне стало не по себе. А вдруг вы действительно наткнетесь на принца Мухона и сразу выхватите меч? Но знаете, что интересно? В деревне нашелся человек, который вспомнил, что несколько лет назад в округе появился чужак.

Чем дальше шел разговор, тем бледнее становился Икхун.

– На западном склоне горы. Я отправил туда человека, но, похоже, он ничего не нашел.

– Запад… склон горы…

– Верно. Он из местных и все равно не смог ничего обнаружить. Значит, и правда ничего нет. – Мён слегка прищурился и продолжил: – Похоже, как вы и говорили, меня сбили с толку пустые слухи. Давайте просто забудем об этом и вернемся в главный дворец. Из-за этой суматохи мне неуютно здесь оставаться.

Икхун, сидевший в замешательстве с полуоткрытым ртом, торопливо склонил голову:

– Слушаюсь, ваше величество! Немедленно займусь подготовкой.

– Так и поступите.

Икхун медленно поднялся. Если вначале его лицо было полным решимости, то теперь, пятясь к выходу, он выглядел совершенно бледным, словно из него вытекла вся кровь. Дверь отворилась и закрылась вновь. И лишь когда Икхун исчез, Мён пробормотал:

– Если он и теперь не найдет У, ему придется оставить должность…

* * *

Проходя между деревьями, Икхун поднял опавший лист. Стоило слегка сжать его в пальцах, как он рассыпался в пыль. Видимо, солнце, припекавшее весь день, высушило его до хрупкости. Этого было достаточно. Оставалось лишь дождаться западного ветра.

– Ваше сиятельство.

За спиной чиновника беззвучно появился человек в черной маске. Икхун бросил взгляд на факел в его руке и тихо спросил:

– Готово?

– Так точно.

Факел перекочевал в руку Икхуна.

– Повторяю еще раз: все должно быть идеально. Малейшая ошибка – и погибну не только я, но и мой наивный сын, а с ним – все, кто поставил на карту свою жизнь ради судьбы страны.

– Я понимаю.

– Запомни. Никто не должен тебя увидеть. Ни одной улики не должно остаться.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

Мужчина в маске глубоко поклонился, и в тот же миг пламя факела дрогнуло, словно танцуя. Ветер подхватил рассыпавшийся лист и унес.

Западный ветер.

– Время пришло.

Икхун неспешно поднес факел к ближайшему дереву. Легкое пламя коснулось сухих веток и, подгоняемое ветром, начало разрастаться.

– Приступай.

Повинуясь приказу, человек в маске мгновенно исчез.

* * *

Это была просто каша. Белесая, ничем не примечательная, если не считать легкого аромата растертых в ней лепестков. И все же, несмотря на эту простоту, Тучхон не сводил с нее глаз, будто видел нечто необычное. Его лицо в синяках от побоев оставалось неподвижным, но взгляд прикипел к пиале.

– Остынет.

Единственное слово прозвучало как призыв поскорее начать есть, но Тучхон лишь разинул рот:

– Вы сами это приготовили?

Неожиданный вопрос вызвал невольную улыбку. Кто же еще мог приготовить кашу здесь, глубоко в горах?

– Может, вкус оставляет желать лучшего, я ведь так и не научился готовить. Но тебе все равно стоит поесть, это нужно для твоего здоровья.

Он пододвинул пиалу, чтобы Тучхону было удобнее, но тот вдруг опустил голову.

– Как… как я могу это съесть? Я не могу…

Внезапное заявление немного смутило У, и он озадаченно почесал лоб:

– Нет, ну… она ведь не настолько плоха, чтобы вообще нельзя было есть…

Его голос делался тише, терял уверенность, но прежде, чем он смолк, Тучхон воскликнул с таким отчаянием, что, казалось, каменный пол вот-вот расколется:

– Как я могу осмелиться съесть то, что собственноручно приготовил принц?

Вслед за этими словами посыпались восклицания «Не могу есть! Как я могу это съесть?!», перемежающиеся всхлипами. Такого сопротивления У не ожидал и теперь мог только растерянно моргать. Он же просто принес кашу, чтобы верный слуга скорее поправился! И вдруг все обратилось в хаос… Не зная, что делать, он беспомощно смотрел на Тучхона. А тот, словно наступил конец света, начал яростно бить себя в грудь и сокрушенно воскликнул:

– Даже то, что вы скрываетесь в таком убогом месте, уже разрывает мне сердце, а теперь еще вы своими королевскими руками должны были растопить очаг?! О, ваше высочество, ваши драгоценные руки должны с трона повелевать этой страной, а не готовить еду для такого негодяя, как я… О-ох!

Не выдержав, У зачерпнул полную ложку каши и молниеносно сунул ее прямо в рот неустанно ноющему Тучхону. Тот наконец замолк. Наслаждаясь пусть и недолгой, но столь желанной тишиной, принц лишь покачал головой, словно сдаваясь:

– Все так же умеешь выводить людей из себя. Как раньше, так и теперь.

Тучхон явно собирался снова возразить, прожевав кашу, но У не дал ему такой возможности:

– Это простое дело. Его может сделать каждый. Не вижу причин для столь бурного отчаяния.

– Но вы не какой-то обычный человек! Вы принц!

– Почему это? Конечно, я обычный человек. Разве сын короля рождается с золотом в руках? Как и любой другой, я появился на свет с грузом своей судьбы. Пожалуй, у меня даже больше недостатков, чем у простого человека.

Первое, что он понял, оказавшись здесь, – то, что он совершенно ничего не умеет. Во дворце роскошные блюда подавались в таком изобилии, что, даже проголодавшись всерьез, невозможно было съесть все. Шелковые одежды выбрасывались надетыми раз или два лишь потому, что их можно было заменить новыми. Новая жизнь разительно отличалась. С детства окруженный слугами, он не умел варить рис, штопать одежду, плести соломенные сандалии. Не знал даже, что с переменой сезонов дом надо подновлять. Только пережив суровую, холодную и голодную зиму, он наконец