Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Выметайся!

– Учитель…

– Прочь, я сказал!

Ничего не поделаешь: понуро опустив голову, Мо Жань потащился к воротам склада.

Увидев его с кислым лицом, Жун Цзю удивилась.

– Ох, господин бессмертный Мо, что случилось? Вы что, повздорили со своим учителем?

Мо Жаню в тот момент совсем не хотелось с ней разговаривать. Стоило ему на нее взглянуть, как у него тут же разболелась голова. В прошлой жизни Мо Жань путался с Жун Цзю в надежде получить хоть каплю душевного тепла; в новой же, обуреваемый ненавистью, опять связался с ней только из жажды хорошенько насолить… Но, как бы то ни было, свершившегося уже не изменить.

– Иди внутрь, я один посторожу.

Место возле ворот было самым опасным, так что Жун Цзю охотно его послушалась.

Правда, пройдя пару шагов, все же не удержалась и обернулась. Ей вдруг стало любопытно, как Мо Жань попал в загробный мир. Отчего он вдруг так сильно изменился? Странно это. Как будто за последние несколько лет, что они не виделись, ему пришлось пережить что-то очень серьезное.

Помахивая длинными ресницами, как двумя веерами, девица оглядела Мо Жаня с ног до головы. Что-то в его облике насторожило Жун Цзю. Она присмотрелась, и ее взгляд упал на едва заметную тень, лежавшую на земле у ног Мо Жаня…

Жун Цзю замерла, не веря своим глазам.

Часть двадцать третья. За годы душа моя сбросила кожу

Глава 118. Даже учитель порой попадает впросак

Тело Мо Жаня отбрасывало тень.

Так он… не мертвец?

Озарение настигло Жун Цзю, как вспышка молнии, и в ее памяти тотчас замелькали замеченные ранее детали, тогда несущественные, а ныне обретшие смысл. Если бы у девушки в жилах текла кровь, она бы наверняка тут же прилила к голове, где воцарился бы полнейший беспорядок.

Какое-то время Жун Цзю просто стояла столбом. Реакция человека на потрясения часто зависит от его образа жизни. К примеру, неустроенные люди, как пуганые вороны, и куста боятся: если случается что-то плохое, у них тут же душа уходит в пятки от ужаса. Еще бывают подобные Сюэ Мэну баловни судьбы, всегда спокойные и расслабленные; таких неприятными происшествиями вообще не испугаешь.

А люди, как Жун Цзю, всю жизнь прожившие в нищете и грязи и перенесшие уйму тягот, первым делом задумываются лишь о двух вещах: первое – не принесет ли произошедшее лично им вред, второе – если нет, то смогут ли они извлечь из него какую-нибудь выгоду для себя.

Девица быстро сообразила, что Мо Жань, спустившийся в загробный мир живым, и впрямь может принести ей выгоду, и притом немалую.

Нужно лишь рассказать кому следует о том, кто он такой на самом деле, и донос точно поставят ей в большую заслугу. Из благодарности наверняка еще и что-нибудь ценное дадут, и при дворце оставят. Там уж она развернется. И придет время, когда она наконец сможет гордо поднять голову и вдохнуть полной грудью. Ну не везло ей всю жизнь, и что с того? Нужно лишь вовремя ухватиться за подвернувшуюся возможность, и тогда бедная девушка с легкостью воспарит к желанной вершине.

Какой шанс! Будто с неба в руки Жун Цзю упал горяченький пирожок с мясом!

И зачем ей теперь стремиться в круг перерождений, когда она вот-вот сможет перевернуть ситуацию в свою пользу и не только устроиться наилучшим образом, начав все сначала, но еще и отомстить? Жун Цзю едва заметно прищурила свои азартно блестевшие глаза, по форме похожие на лепестки цветка персика. В мечтах она уже видела себя богатой придворной, перед ее внутренним взором, как наяву, колыхалась голубоватая занавеска бамбукового паланкина – не хуже, чем у чиновников призрачного царства, – в котором она невозмутимо разъезжает среди всех этих жалких призраков.

Представляя свое блестящее будущее, Жун Цзю веселела на глазах. Однако, призадумавшись над исполнением плана, она вспомнила о том, что родилась хрупкой и слабой девушкой, а значит, так просто улизнуть из-под носа у Мо Жаня и помчаться доносить у нее точно не получится. Нужно было как-нибудь отвлечь его, да так, чтобы ему стало совсем не до нее…

Пока Жун Цзю мысленно искала верный способ обмануть Мо Жаня, ее взгляд вдруг остановился на Чу Ваньнине.

Присев рядом с ним, она подперла щеку ладонью и позвала:

– Господин бессмертный Чу!

Тот сделал вид, что всецело поглощен изучением завесы, и не издал ни звука в ответ. Его глаза были плотно закрыты, но взгляд под веками был так холоден, что его ресницы, казалось, вот-вот покроются слоем инея.

– Пока ничего не нашли? – вновь попыталась заговорить с ним Жун Цзю.

Она подождала еще немного, но Чу Ваньнин по-прежнему молчал. Видя, что он хоть и не обращает на нее никакого внимания, но все же не прогоняет, девушка еще немного посидела, болтая сама с собой обо всем, что приходило в голову, а потом вдруг негромко сказала:

– На самом деле, господин бессмертный Чу, я тогда не сказала вам всей правды. Побоялась, что вы из презрения не захотите сжалиться надо мной и бросите там совсем одну.

Чу Ваньнин нахмурил свои черные брови. Он не произнес ни слова, но его лицо было так напряжено, словно он из последних сил сдерживал рвущийся наружу огонь.

Разве могла Жун Цзю не заметить полыхающего внутри него пламени?

– Пока стояла у ворот, я успела все тщательно обдумать и поняла, что мне не следовало ничего от вас скрывать, – смиренно произнесла Жун Цзю своим нежным высоким голоском. – Чувство вины измучило меня так сильно, что я решила подойти к вам и честно признаться…

До чего удачно Жун Цзю начала свой спектакль – по случайности заговорила теми же словами, что и Мо Жань, который захотел «кое в чем признаться».

Стоило Жун Цзю завести разговор об их с Мо Жанем общем позорном прошлом, как он тут же яростно распахнул глаза и, не глядя в сторону девушки, ледяным тоном спросил:

– В каком именно заведении вы работали в прошлом?

– Господин бессмертный, вы… вы знали? – опешила Жун Цзю.

Она невольно бросила взгляд в сторону ворот, где стоял Мо Жань. «Скверно», – подумала девушка. Да этот Мо, оказывается, не собирался ничего скрывать от своего учителя и потому опередил ее, во всем признавшись! Интересно, если она сейчас поднесет факел, у нее еще получится устроить приличный пожар?

– Мы с господином бессмертным Мо…

Но Чу Ваньнин почти сразу перебил:

– Я спросил, в каком