Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

А Мо Жань даже не подозревал, что стал жертвой коварного наговора. Однако по крайне недовольному лицу Чу Ваньнина он прекрасно видел, что учитель не только опять злится, но и, если он все правильно разглядел, из-за чего-то сильно расстроен, хоть и пытается изо всех сил это скрыть.

– Мо Вэйюй, сколько же в твоих словах было правды на самом деле?

Голос Чу Ваньнина звучал совсем сипло, а ресницы обиженно трепетали. Он долго молчал, а потом наконец тихо сказал:

– Ты… Дурное от природы и правда не поддается исправлению!

Эти слова были подобны каменной глыбе, которая обрушилась в морские волны, подняв высоченные брызги.

Мо Жань резко вздрогнул, отступил назад и покачал головой, растерянно глядя на учителя.

Нет…

Не может быть…

В прошлой жизни Чу Ваньнин произнес эту фразу в сердцах, когда ученик окончательно его разочаровал.

Почему же сейчас, когда все было прекрасно, он сказал эти слова снова?

Ошарашенный Мо Жань попытался было что-то пролепетать, но Чу Ваньнин не позволил ему и рта открыть. В его глазах пылали яростные костры.

– Сколько еще ты будешь мне лгать?! – хрипло спросил Чу Ваньнин.

В голове у Мо Жаня творился полный кавардак.

Лгать? О чем? Что такого узнал Чу Ваньнин?

В прошлом Мо Жань совершил слишком много невыносимо мерзких поступков, о которых даже вслух сказать было стыдно, поэтому, увидев страшные глаза учителя, даже не сразу подумал на Жун Цзю с ее каверзами. Чу Ваньнин тем временем подступал все ближе, Мо Вэйюй же пятился от него до тех пор, пока лопатками не уперся в стену.

В какой-то момент Чу Ваньнин остановился, неотрывно глядя в лицо Мо Жаню. После нескольких мгновений гнетущей тишины юноша вновь услышал голос учителя, дрожащий от переизбытка чувств:

– Хочешь, чтобы я вернулся в мир живых? Но зачем? Чтобы ты продолжал меня обманывать, злить и водить за нос? А я-то верил, что ты встал на правильный путь, Мо Жань… Считал, что ты подаешь большие надежды и стоишь того, чтобы быть моим учеником! Был уверен, что ты образумился! Думал, что смогу хорошо тебя обучить…

Чу Ваньнин осекся и медленно опустил веки.

– Но из гнилого дерева красивую статуэтку не вырезать, – тихо заключил он.

– Учитель…

– Убирайся прочь!

Мо Жань молчал.

– Ты что, слов не понимаешь?! Прочь, я сказал! – Чу Ваньнин резко открыл глаза, холодные и потухшие. – Мо Вэйюй, ты чересчур сильно разочаровал меня. Или ты хочешь, чтобы я притворился, будто ничего не знаю и как ни в чем не бывало вернулся с тобой в мир живых?

Сердце Мо Жаня сжалось от боли. Не обращая внимания на гнев Чу Ваньнина, он схватил учителя за скрытое под тканью рукава запястье и неверяще затряс головой, глядя учителю в лицо влажными от слез глазами.

– Учитель, не сердитесь, просто расскажите мне, что случилось, хорошо? Если я совершил какой-то промах, я обязательно исправлюсь, ладно? Только не прогоняйте меня…

«Исправлюсь»… Мо Жань так легко произнес это слово, но был ли искренен? Если бы не встреча с Жун Цзю, разве он, Чу Ваньнин, узнал бы обо всей этой дряни?!

Правду говорят: чувства ослепляют рассудок. Чу Ваньнин, который всегда являл собой образец хладнокровия, от природы обладал вспыльчивым нравом и под натиском сильных переживаний был способен на необдуманные поступки. А тут еще Жун Цзю со своей отвратительной, но превосходно сыгранной пьесой, где весь сюжет вращался вокруг их грязной связи с Мо Жанем, что само по себе было для Чу Ваньнина совершенно неприемлемо!

Мо Жань вцепился в руку Чу Ваньнина так крепко, что тот никак не мог вырваться. В порыве гнева он по привычке вскинул было руку, собираясь призвать Тяньвэнь, но та, разумеется, на зов не явилась.

Чу Ваньнин пришел в такое бешенство, что, будь у него живое тело, его бы уже вырвало кровью.

Перед его глазами внезапно полыхнула ослепительно красная вспышка – это Мо Жань призвал Цзяньгуй. Вложив свою лозу в ладонь Чу Ваньнину, он опустился перед ним на колени. Одной рукой Мо Жань, однако, продолжал сжимать запястье учителя, боясь, что тот уйдет.

– Учитель, – обратился к нему Мо Жань, – я знаю, что… совершил немало поступков, из-за которых вы очень переживали или были злы на меня… Но с того момента, как я оказался в призрачном царстве, я говорил правду и только правду.

Юноша поднял голову и посмотрел в лицо Чу Ваньнину, из последних сил сдерживая слезы.

– Все мои слова были искренними, я не обманывал вас…

Чу Ваньнин покрепче перехватил Цзяньгуй, чувствуя, как пламя гнева пожирает его изнутри. В то же время для него было мукой чувствовать на своем запястье трясущуюся ладонь Мо Жаня, который, казалось, сейчас был готов разрыдаться от отчаяния, но ни за что не согласился бы разжать пальцы. Разве мог Чу Ваньнин не чувствовать глухую боль своего ученика, такую сильную, что, казалось, она была способна проникнуть в самую глубину его собственной, пусть неполной, души?

– Учитель, если вы недовольны мной, если в ваших глазах я не заслужил прощения, то поколотите меня, выбраните хорошенько – сделайте со мной что угодно, – сказал Мо Жань. – Но если вы правда не хотите больше видеть меня… И думаете, что моя… моя… моя дурная природа не поддается исправлению… – При этих словах голос сорвался, Мо Жань опустил голову и продолжил: – Если вы правда не хотите… больше не хотите иметь такого ученика, как я…

Мо Жаню не хотелось, чтобы Чу Ваньнин видел, как он плачет, но больше не мог сдержаться. Его плечи мелко задрожали, а слезы заструились по щекам, беззвучно падая на пол.

– То я… я покину пик Сышэн… И никогда… никогда больше не покажусь вам на глаза… Но умоляю… умоляю вас…

Мо Жань по-прежнему стоял на коленях, почти упираясь лбом в грязные доски, но его ладонь по-прежнему сжимала запястье Чу Ваньнина, да так крепко, что даже смерть, если б пришла, не смогла бы разжать его цепкие пальцы.

– Умоляю вас, не уходите.

Чу Ваньнин молчал.

– Учитель…

Чу Ваньнин закрыл глаза.

– Вы же пообещали, что вернетесь вместе со мной, прошу, пожалуйста, не уходите…

Сердце Чу Ваньнина вновь мучительно заныло. Да, он был не более чем частицей расколотой души, но почему тогда он все равно мог чувствовать, как его грудь словно кромсал тупой нож, словно ее пожирало бушующее пламя? Чу Ваньнин резко открыл глаза и со злостью процедил:

– Я пообещал? А ты разве