Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Ваньнина, он никогда ничего не предпринимал, не подумав перед этим трижды; но в тот момент речь шла о Мо Жане, поэтому он тотчас растерял все свое хладнокровие и уже после пары фраз купился на дешевый трюк девицы. От досады на самого себя Чу Ваньнин едва не задымился.

Он взглянул в спину бежавшему впереди Мо Жаню и, не выдержав, спросил:

– Так ты… ты бывал в тереме Сяньтао после наказания?

Мо Жань даже споткнулся, внезапно услышав почти позабытое название.

– Вот же дрянь эта Жун Цзю! – в ярости выругался он. – Бывал ли я потом в тереме Сяньтао? Да как я мог снова туда пойти?! Учитель, значит, вот из-за чего вы так сердились на меня и говорили, что я вас обманул?

Чу Ваньнин промолчал.

– После того наказания на террасе Шаньэ я больше никогда не бывал… в подобных местах. Я не лгал вам, учитель. Если вы мне не верите, можете взять Цзяньгуй, связать меня и допросить.

– В этом нет необходимости.

Чу Ваньнин опустил взгляд на Цзяньгуй, которая до сих пор покоилась у него в ладони. А ведь он даже не подумал о том, что это чужое оружие, просто взял и хлестнул наполненной духовной силой лозой Мо Жаня так, что рассек ему кожу на щеке. Это и впрямь…

«Постойте-ка! Божественное оружие?!» Исходящее от Цзяньгуй свечение ярко озарило его скрытые полумраком черты. Пару мгновений Чу Ваньнин молча разглядывал лозу, затем попытался перетянуть духовную силу из Цзяньгуй в центр ладони и сразу же ощутил, как его всего наполняет мощный поток.

В тот миг Чу Ваньнин понял, откуда мог получить необходимую мощь…

Силе, скрытой внутри божественного оружия, было все равно, кто перед ней – человек, призрак, божество или демон. Если лоза не сопротивлялась, использовать ее мог кто угодно!

Мо Жань, который продолжал бежать вперед, внезапно почувствовал, что учитель отстал. Юноша немедленно обернулся и с тревогой спросил:

– Учитель, что случилось?

Лицо Мо Жаня было перемазано кровью, которая еще текла из раны. На фоне неровных алых пятен его черные блестящие глаза казались еще жалостливее и несчастнее.

Чу Ваньнин сжал губы. Он испытывал неловкость и даже некоторую жалость по отношению к Мо Жаню, но из гордости не желал признать свою неправоту, решив, что его ученик, пусть и обиженный несправедливым обвинением, все-таки заслужил тот удар, раз в прошлом и впрямь путался с девицами, подобными Жун Цзю.

Поразмыслив об этом, Чу Ваньнин понял, что не знает, каким тоном ему теперь лучше разговаривать с Мо Жанем и с каким выражением лица, поэтому пошел по самому простому пути: продолжил говорить с ним ровно и сухо.

– Мо Жань, отойди к стене и встань там.

– Но зачем?

– Покажу тебе один фокус, – ответил Чу Ваньнин.

Мо Жань в недоумении промолчал.

Прежде чем он успел задуматься над смыслом слов учителя, красное свечение Цзяньгуй хлынуло внутрь бесплотной частицы души Чу Ваньнина и укутало ее пылающим огненным коконом. Мо Жань с вытаращенными глазами наблюдал за слаженными действиями Чу Ваньнина и Цзяньгуй, когда пламя вдруг потухло. Чу Ваньнин поднял с шипением плюющуюся искрами лозу в воздух, обернулся и велел:

– Мо Жань, отдай Цзяньгуй нужный приказ.

К тому моменту Мо Жань уже догадался о намерениях своего учителя и, хотя ему с трудом верилось в успех, немедленно крикнул:

– Цзяньгуй, слушайся учителя как меня!

Ивовая лоза в руке Чу Ваньнина перестала раздраженно трещать и, выбросив напоследок сноп сверкающих алых искр, ярко засияла, испуская свет каждым листочком. Чу Ваньнин поднял вторую руку и цунь за цунем заскользил по лозе кончиками пальцев, а свет как будто двигался вслед за его рукой, разгораясь все ярче и ярче. К тому моменту тысячи призрачных солдат уже почти подобрались к беглецам, перекрыв все пути к отступлению и припирая их к дворцовой стене высотой чуть ли не до небес, вдобавок укрепленной волшебной завесой.

Чу Ваньнин, впрочем, и не думал отступать. В его глазах полыхнул и тотчас раздробился на тысячи раскаленных пылинок яростный огонь. Внезапный порыв ветра взметнул полы его одеяния. Чу Ваньнин резко взмахнул ивовой лозой, и в одно мгновение она воспарила к небесам, будто сияющий дракон, своим золотым светом рассекший темноту ночи! Послушная приказу Мо Жаня, Цзяньгуй больше не противилась Чу Ваньнину – наоборот, безостановочно вливала в его «земную душу» свою мощную духовную силу.

Глаза Чу Ваньнина вновь ослепительно сверкнули.

– Цзяньгуй, «Десять тысяч гробов»! – уверенно приказал он.

Раздался оглушительный грохот, и в тот же миг из-под земли начали пробиваться, переплетаясь друг с другом, бесчисленные алые и золотистые ивовые лозы, толстые и крепкие. Они сметали величественные дворцовые павильоны, превращая их в крошево из черепицы и кирпича, хватали призрачных стражников, затаскивали их в сердцевины своих стволов и надежно закрывали внутри.

Пораженный Мо Жань наблюдал за тем, как, словно слившись в одно целое, душа его учителя и его же божественное оружие вели бой с призраками; он смотрел, как развеваются на яростном ветру одеяние Чу Ваньнина и его волосы, похожие на облако цвета черной туши… Никому не было под силу противостоять поразительной внутренней решимости, что полыхала внутри этого человека.

Улучив подходящий момент, Чу Ваньнин метнулся к стене, уперся в нее ладонью и закрыл глаза. Ему хватило пары мгновений, чтобы найти слабое место в завесе Четвертого Владыки.

– Вверх на девять чи, а потом четыре цуня вправо! Атакуй огнем!

Мо Жань немедленно подпрыгнул и, прежде чем стражники успели что-то сообразить, с помощью заклятия собрал на ладони сгусток пламени и с размаху впечатал его в указанное место!

В тот же миг земля задрожала, и возвышавшаяся до небес стена стремительно уменьшилась до изначальной высоты, а завеса, куполом покрывавшая дворец, рассыпалась в пыль.

– Бежим! – крикнул Чу Ваньнин.

Мо Жань мигом взлетел на гребень стены, схватил за руку поднявшегося следом Чу Ваньнина, и они помчались прочь из дворца Четвертого Владыки, так быстро, что мгновение спустя их фигуры уже растворились во мраке безбрежной ночи…

Пробежав довольно большое расстояние, Чу Ваньнин с Мо Жанем наконец остановились на какой-то узкой улочке и привалились к стенам домов с противоположных сторон. Они молча глядели друг на друга, пока в конце концов Мо Жань не вытерпел, радостно улыбнулся и сквозь одышку сказал:

– Здорово, наверное, разозлился этот старый демоняка!.. Ай!

Стоило ему растянуть рот в улыбке, как рана на щеке напомнила о себе режущей болью. Мо Жань ойкнул и поморщился.

– Не улыбайся, – посоветовал Чу Ваньнин.

В полумраке тесной