Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– В тереме Сяньтао[15] городка Цзычжу, – кусая губы, ответила Жун Цзю.

– Терем Сяньтао, значит, – повторил Чу Ваньнин, криво усмехнулся и вновь умолк. На его лицо было страшно смотреть.

Жун Цзю, поджав губы, долго исподтишка бросала на него взгляды, прежде чем решила прощупать почву:

– Господин бессмертный Чу, надеюсь, вы меня не презираете за это?

Чу Ваньнин красноречиво промолчал.

– Судьба моя была горькой, а тело – хрупким и слабым. Меня продали в веселый дом в раннем детстве. Но будь у меня возможность выбирать, я бы, может, была похожей на вас, господин бессмертный, стала бы такой же отважной и полной достоинства, боролась бы со злом и изгоняла демонов.

Жун Цзю испустила тяжелый вздох, а потом словно бы с грустью пробормотала:

– Вот бы после перерождения мне стать такой же талантливой и выдающейся, как вы…

– Природа человека, так же как и его дух, не претерпевает в круге перерождений никаких изменений, – сухо отозвался Чу Ваньнин. – Прошу прощения, но у нас с вами не может быть ничего общего.

Жун Цзю резко поставили на место, но даже после этого ее улыбка не дрогнула. Покорно опустив голову, девушка сказала:

– Я прекрасно знаю, что мне не сравниться с вами, господин бессмертный. Это лишь мои смелые надежды, только и всего. Такие, как я, не могут жить без хотя бы крохотного лучика надежды, без сокровенной мечты. Не будь у меня этого, боюсь, я бы протянула в веселом доме не больше полугода, а потом бы покончила с собой.

Чу Ваньнин, однако, ответил на ее слова лишь равнодушным молчанием. Девушка снова покосилась в ту сторону, где стоял Мо Жань, убедилась, что он точно не мог слышать их с Чу Ваньнином беседу, и лишь тогда с тихим вздохом произнесла:

– Посетители публичных домов в большинстве своем люди грубые и жестокие, и нас, проституток, даже за людей не считали. Мне поистине повезло принимать у себя такого милостивого посетителя, как господин бессмертный Мо, многие мне завидовали.

Чу Ваньнин по-прежнему молчал, но вены на его руках вздулись от напряжения, а пальцы впились в стену так, что, будь у него духовные силы, в каменной кладке бы тотчас образовалось пять ровненьких дырок. Он держался какое-то время, но в итоге не стерпел и крайне мрачным тоном поинтересовался:

– И чему было завидовать?

На милом и привлекательном личике Жун Цзю отразилось ровно столько сердечной теплоты, сколько было нужно в данный момент.

– Господин бессмертный Мо – очень хороший человек. Хоть в нашу последнюю встречу он и повел себя глупо, взяв все мои деньги, я думаю, что сама виновата: видимо, не смогла обслужить его как следует. Во всяком случае, прежде он вел себя как разумный человек и благодаря своему добродушному нраву всегда был желанным гостем в нашем веселом доме.

Чу Ваньнин молча слушал, сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия.

– Все девушки, которым доводилось проводить ночь с господином бессмертным Мо, потом очень скучали по нему.

– И часто он у вас там бывал?

Жун Цзю изобразила горькую усмешку.

– Что вы понимаете под словом «часто»? Не знаю, как ответить на ваш вопрос, господин бессмертный.

– Тогда просто скажите, сколько времени обычно проходило между его визитами и когда он был у вас в последний раз. – Когда Чу Ваньнин говорил, его тонкие губы сходились и расходились, словно два сверкающих лезвия, уже готовых лишить Мо Жаня жизни.

Притворившись, будто не заметила холодного и мрачного блеска в глазах Чу Ваньнина, Жун Цзю продолжила подливать масла в огонь:

– Как часто он приходил, уже не припомню, но из тридцати дней десять точно бывал у нас… Ох, но ведь все это давно в прошлом. Не стоит его винить, господин бессмертный Чу…

– Я спросил о том, когда он приходил в последний раз. – Лицо Чу Ваньнина прямо-таки превратилось в застывшую маску. – Отвечайте.

На самом деле со дня своего перерождения Мо Жань больше ни разу не посещал Жун Цзю и вообще не заглядывал в публичный дом.

Однако по одному взгляду на Чу Ваньнина девушка сразу поняла, что говорить правду никак нельзя, и, прикинувшись дурочкой, подбросила в разгорающийся костер еще дровишек:

– На этот вопрос мне тоже… нелегко ответить, однако до своей смерти я от случая к случаю видела господина бессмертного Мо в нашем веселом доме… Так мне кажется, потому что он был далеко, и мне сложно сказать точно.

Она едва успела договорить. Чу Ваньнин резко вскочил на ноги, убрал со стены свои длинные пальцы и опустил руки. Широкие рукава свободно повисли вдоль тела.

В полумраке склада было хорошо видно, как все его тело бьет нервная дрожь, а в глазах пробегают обжигающие гневные искры.

Жун Цзю про себя возликовала. До чего легко оказалось обмануть этого наивного господина бессмертного! Девушке, которая провела всю жизнь в стенах публичного дома и прекрасно научилась направлять мысли людей в нужное ей русло, достаточно было сказать лишь пару фраз, чтобы поймать на крючок такого порядочного и простодушного человека, как Чу Ваньнин.

На лице Жун Цзю тем временем появилось заранее заготовленное выражение крайней растерянности.

– Что случилось, господин бессмертный Чу? – торопливо пролепетала она. – Неужели я что-то не то сказала? Но… но в любом случае все уже давно позади, вам ни в коем случае не стоит ни в чем упрекать господина бессмертного Мо… Он… он вовсе не такой уж порочный человек…

– Вам ли говорить мне о том, порочен он или нет? – резко ответил Чу Ваньнин, которого по-прежнему трясло от гнева. – Он – мой ученик! Разве вашим мнением кто-то интересовался?!

– Господин бессмертный Чу…

Но Чу Ваньнин больше не обращал на нее внимания. В его глазах застыл вековой лед, под толщей которого бушевало жаркое пламя гнева. Оттолкнув Жун Цзю с пути, он решительно двинулся к воротам склада. Подошел к Мо Жаню сзади, схватил его за ворот и рывком поднял на ноги.

– Учитель? – оглянулся изумленный Мо Жань.

Чу Ваньнин так резко отдернул руку, будто ворот ученика был для него слишком грязен. Словно тихо рычащий леопард, изготовившийся к прыжку, он долго буравил Мо Жаня неподвижным взглядом, но от злости не мог произнести ни слова.

А что он мог сказать?

Похоже, то наказание на террасе Шаньэ не возымело на Мо Жаня никакого действия и не смогло заставить его образумиться. Очевидно, его недавнее покаяние ровным счетом ничего не значило, просто притворно повилял хвостиком, и все…

Кто бы мог подумать, что Мо Жань