Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

слова таким двусмысленным тоном, что Чу Ваньнин, хоть и промолчал, сразу прищурился, а его губы сжались в тонкую линию. Внешне казалось, будто он отнесся к сказанному совершенно равнодушно, однако скрыть недовольство ему все же не удалось. Жун Цзю же, которая с малых лет трудилась в веселом доме, прекрасно умела читать настроение людей по их лицам. Разве могли потаенные чувства человека такой чистой и невинной натуры ускользнуть от ее взгляда?

Жун Цзю распахнула свои обольстительные глазки, по форме напоминавшие лепестки цветка персика, смерила Чу Ваньнина цепким взглядом и уже хотела было сказать еще какую-нибудь гадость, дабы подлить масла в огонь, но учитель Мо Жаня ее опередил:

– Смерть есть смерть. О какой старой дружбе может идти речь в загробном мире?

– Но вы ведь сами спросили, господин бессмертный, разве нет? – улыбнулась Жун Цзю. – Я лишь ответила вам со всей искренностью, только и всего.

– Вас разве кто-то спрашивал? – ледяным тоном произнес Чу Ваньнин. – С самого начала я обращался только к нему.

Кого именно Чу Ваньнин имел в виду, было ясно без слов. В его тоне, таком резком, что казалось, будто он вот-вот взорвется, словно пороховая бочка, читалось предельно ясное намерение провести четкую границу между ней и своим учеником. Мо Жаню стало лестно; по груди прокатилась волна приятного тепла, и ему тотчас захотелось ответить учителю, но не успел он приблизиться, как Чу Ваньнин сердито отвернулся и бросил:

– Разбирайся с этим сам.

Вот только Мо Жань понятия не имел, как лучше поступить. Если они отпустят Жун Цзю, она опять побежит донести на них или навредит как-нибудь еще; а взять ее с собой – все равно что добровольно согласиться таскать на себе бочку с порохом: скажет что-нибудь не то, и они с Чу Ваньнином опять сцепятся насмерть. Пока Мо Жань мучился с выбором, Чу Ваньнин отошел обратно к стене и продолжил изучать возведенную Четвертым Владыкой завесу. Мо Жань схватил Жун Цзю за ворот, рывком поднял с земли и прошипел:

– Чего тебе надо, а?!

– Покоя нет, тоска сердце снедает. – Пушистые ресницы Жун Цзю затрепетали, и из-под них блеснули прекрасные глаза. – Смотреть, как негодяй вроде вас пытается начать все сначала, для меня невыносимо.

Но Мо Жань прекрасно знал, что вести себя как собака на сене было не в правилах Жун Цзю. Какой бы сильной ни была ее ненависть и обида, важнее для нее, как и всегда, было устроиться получше и жить себе спокойно. Поэтому она уж точно не побежала бы за ними без серьезной на то причины и зная, что идет на серьезный риск.

Взгляд Мо Жаня скользнул ниже и остановился на ступнях Жун Цзю.

Обута была лишь одна из изящных белых ножек – вторая, босая, была густо вымазана в грязи. Не иначе, их обладательница в спешке откуда-то удирала.

– Говори правду, – прищурился Мо Жань.

– Так я же сказала, невыносимо смотреть, как… – опять затянула свое Жун Цзю.

– Будешь дальше врать и пытаться меня запугивать – завяжу тебе глаза и заткну рот, а потом брошу в какой-нибудь высохший колодец, – пригрозил Мо Жань. – Ты уже призрак, так что от голода не помрешь, но и вылезти не сможешь. Если повезет, дня через три-четыре тебя обнаружат стражники, а если нет, так и проторчишь там десять лет до следующего перерождения. – Помедлив, Мо Жань негромко добавил: – Так что подумай хорошенько.

Жун Цзю переменилась в лице.

– Я изменила решение, – наконец произнесла она после долгого молчания. – Больше не хочу здесь оставаться. Вы должны помочь мне выбраться.

– А что такое? Разве ты не собиралась хорошо тут устроиться?

С досадой прикусив губу, Жун Цзю сердито вскинула голову.

– Я тоже хочу жить нормальной жизнью и тоже смогу начать все сначала. – Потом она сделала глубокий вдох и закончила: – Хочу вернуться в круг перерождений.

– Ладно, допустим. Тогда спрошу вот что: это ты навела стражников на мой след?

Жун Цзю молчала.

– Не хочешь говорить? Так я заставлю, – тихим, угрожающим тоном проговорил Мо Жань, и в его ладони вспыхнул алый огонек. – Отвечай.

– Да, да, это я донесла, я сказала им. Ну и что с того? – Жун Цзю вскинула подбородок, и ее глаза сверкнули ненавистью и обидой. – Разве я смогла бы сбежать, если бы они не отвлеклись на погоню за вами?

Мо Жань отпустил ворот платья Жун Цзю и со злым смешком отметил:

– Да, умеешь ты добить лежачего.

– Ага, а еще у меня здорово получается поливать людей грязью. – Жун Цзю неторопливо привела в порядок прическу и поправила одеяние, после чего стрельнула взглядом в сторону стоявшего неподалеку Чу Ваньнина. – Господин бессмертный Мо, этот человек вам очень дорог, верно? А если я возьму и подробно поведаю ему о том, как вы со мной поступили, даже без преувеличений и приукрашиваний, как думаете, что он на это скажет?

Глава 117. Учитель велел мне выметаться

Мо Жань решил, что Жун Цзю собралась рассказать Чу Ваньнину о его старых нехороших поступках. Если учитель узнает, сколько глупостей в свое время совершил его ученик, он непременно выйдет из себя.

– Даже не думай об этом! – торопливо запретил Мо Жань.

– Тогда ты возьмешь меня с собой и будешь защищать, – промурлыкала Жун Цзю с обворожительной улыбкой. – А я буду послушной девочкой, никому ничего не скажу и не стану путаться у тебя под ногами.

Мо Жаню не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Тихо выругавшись, он отвернулся и пошел прочь. Девушка, разумеется, сразу поняла, что его молчание означало согласие, и, ликуя, двинулась следом. Однако Мо Жань, не успев сделать и пары шагов, вдруг резко повернулся, ткнул пальцем девушке в грудь и тихо пригрозил:

– Клянусь тебе, Жун Цзю, если ты не будешь соблюдать условия сделки, перерождения тебе не видать. Я лично прослежу за тем, чтобы твоя душа рассеялась в пыль.

– Не тронете меня – я не трону вас. Не станете меня обижать – и я не нарушу слово, – кокетливым голоском заявила Жун Цзю. – Господин бессмертный Мо, вам прекрасно известен мой нрав, разве нет? Мы ведь с вами старые друзья.

Насколько Мо Жань когда-то был без ума от ее нежного, ласкающего слух голоса, настолько же омерзительным он казался ему сейчас. Делать, однако, было нечего. Глядя, как Жун Цзю грациозно подходит к Чу Ваньнину и встает рядом, Мо Жань невольно спросил себя: как он мог увлечься ею в прошлой жизни, где были его глаза?

Сун Цютун,