Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Белое как бумага лицо Чу Ваньнина скривилось: ему было невыносимо противно слышать, как Четвертый Владыка назвал его «прелестью» в присутствии Мо Жаня. Будь при нем его духовные силы, Тяньвэнь бы уже измолола этого негодяя в крошки.

Лицо Мо Жаня выглядело не лучше. Он, однако, прекрасно осознавал, что еще недостаточно продвинулся на пути совершенствования и не сможет одновременно сражаться с Владыкой и защищать Чу Ваньнина. Оставалось одно – попытаться договориться. Юноша шагнул вперед, в приветственном жесте накрыл кулак одной руки ладонью другой и сказал:

– Ваше сиятельство, прошу прощения за то, что учинил столько разрушений в вашем дворце, но этого человека я забираю с собой.

– Ого! Забираешь, говоришь? – со смешком повторил Четвертый Владыка. – А теперь взгляни-ка на него. Видишь, во что он одет? Позволь, Мы объясним тебе. Это «одеяние Потустороннего договора». Иными словами, одежда, с помощью которой в загробном мире заключают определенные соглашения. В этом одеянии он считается Нашим подданным и не может покинуть пределы дворца. Не веришь, попробуй увести его – и увидишь, что будет.

Владыка немного помолчал, а затем добавил:

– Как только ты попытаешься провести его через ворота, заключенная внутри этого одеяния духовная сила раздробит его дух на части, так что тебе стоит хорошенько подумать, прежде чем спешить забрать его от Нас.

Лишь сейчас Мо Жань понял, почему на Чу Ваньнине не было оков, хотя Жун Цзю говорила, что всех пленников из главного павильона держат в цепях. Оказывается, все дело в этом алом одеянии…

Руки Мо Жаня сами собой сжались в кулаки.

– Разумеется, я не намерен забрать его просто так. Взамен я постараюсь выполнить любое желание Вашей светлости.

Четвертого Владыку, по-видимому, забавляли выражения лиц Мо Жаня и Чу Ваньнина. Он не спеша приподнялся и сел в паланкине, после чего произнес:

– Честно говоря, за годы, проведенные в призрачном царстве, Мы впервые видим, чтобы кто-то ворвался в Наш дворец и натворил столько безобразий. Как интересно! Позволь задать тебе один вопрос, уж больно любопытно. Кем он тебе приходится?

– Он мой учитель, – ответил Мо Жань.

– И все? – со смехом развел руками Четвертый Владыка. – Мы думали, вас связывает что-то более серьезное.

– Он никогда искренне не захочет быть при вас, – заметил Мо Жань. – Какой смысл его удерживать?

Владыка вяло махнул рукой:

– Какой ты наивный. Разве его чувства так важны?

Мо Жань растерянно промолчал.

– И вообще, – посмеиваясь, добавил Четвертый Владыка, – по-твоему, с Нами он быть не хочет, а с тобой захочет? Если он и правда пойдет за тобой, а с Нами не останется ни за что на свете, Мы отпустим его. Насильно мил не будешь.

От этих слов Мо Жань поначалу остолбенел. Пару мгновений спустя он, однако, вдруг улыбнулся и спросил:

– Ваша светлость изволит говорить серьезно?

– Наша светлость – великий властелин четвертого уровня преисподней! С какой стати Нам тебя обманывать, поганец?

– Тогда позволю себе еще вопрос: если мой учитель некогда уже дал клятву о союзе, будет ли ему страшна сила «договорного одеяния»?

– Разумеется, нет, – нахмурился Четвертый Владыка. – Но зачем ты спрашиваешь? Разве твой учитель уже обменялся с кем-то клятвой?

– Нет, – поспешно вставил Чу Ваньнин, который стремился сохранить лицо.

– Да, – нагло заявил Мо Жань.

Четвертый Владыка переводил недоуменный взгляд с одного на другого и обратно.

Прежде чем Чу Ваньнин успел что-то сказать, Мо Жань схватил его за руку и потащил к главным воротам. На ходу он оглянулся и сказал Четвертому Владыке:

– Ваша светлость, не обращайте внимания, у моего учителя не очень хорошая память. Не забудьте: вы сами сказали, что, если он уже связан с кем-то клятвой о союзе, сила «одеяния Потустороннего договора» не подействует. Давайте не будем больше попусту тратить слова, а условимся так: если мне удастся благополучно вывести учителя за ворота, вы отпустите нас с миром; если же я солгал, то мы оба без сожалений примем смерть.

– Мо Жань… Ты спятил?! – воскликнул Чу Ваньнин. – Тогда в Цайде мы просто притворялись! Это никак нельзя считать…

– Почему нельзя? – решительным тоном перебил Мо Жань. – Чашами мы обменялись, все нужные поклоны – родителям, Небу и Земле – совершили. Почему не считается-то?

– Мо Жань!

Четвертый Владыка наблюдал за ними и страшно веселился. За века и тысячелетия в преисподней, где каждый следующий день был в точности похож на предыдущий, он успел пресытиться здешней жизнью и заскучать, а тут вдруг такое развлечение! Владыка уселся поудобнее, подпер щеку ладонью и продолжил внимательно, с большим интересом слушать их спор. Хлопнув одну из красавиц по бедру, он жестом велел ей положить ему в рот ягоду и, жуя, произнес:

– Согласен. Идите к воротам. Если и правда сможете покинуть дворец, не станем вас удерживать, а если умрете, то сами будете виноваты.

– Большое спасибо, – поблагодарил Мо Жань.

Вход во дворец перекрывала мерцающая бледно-фиолетовая завеса. Очевидно, ее задачей было отлавливать души, пытающиеся вырваться наружу. Чем ближе они подходили к завесе, тем меньше Чу Ваньнину хотелось сквозь нее проходить. «Как вообще, – думал он про себя, – можно относиться серьезно к притворному союзу, да еще и заключенному тяп-ляп?..»

Мо Жань же приблизился к нему и прошептал:

– Учитель, не волнуйтесь. Та клятва точно сработает.

– Да как она может сработать?!

– Просто поверьте мне. Я чувствую, что все получится. – Он быстро пожал пальцы Чу Ваньнина вспотевшей от волнения рукой. – Даже если нам сильно не повезет, я разделю вашу судьбу, учитель.

Вздрогнув всем телом, Чу Ваньнин широко распахнул раскосые глаза и уставился на Мо Жаня таким взглядом, будто впервые видел этого человека.

А Мо Жань широко улыбнулся, и стали видны ямочки на его щеках.

– Я многим обязан вам, учитель, и на этот раз не брошу вас одного.

Чу Ваньнин долго не мог найти подходящих для ответа слов. В конце концов он тихо спросил:

– Ну и зачем?

– Вам я могу задать тот же вопрос!

Чу Ваньнин опустил ресницы, тихонько вздохнул и больше не упорствовал. Они стояли перед перекрывшей ворота завесой, по которой время от времени пробегали фиолетовые молнии, а позади них в паланкине сидел Владыка в окружении слуг и с любопытством наблюдал за происходящим.

– Ну что, идем?

– Идем.

Кто кого первым схватил за руку, навеки останется тайной. Холодная как лед ладонь обхватила обжигающе горячую, влажная от пота вцепилась в сухую и гладкую, и бледные до синевы пальцы переплелись с загорелыми и розоватыми.

Вокруг них бешено сверкали молнии, и гром