Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин ничего не ответил.

– И настаивать, будто вы уже связали себя клятвой верности, тоже было в корне неправильно. Простите, пожалуйста.

Чу Ваньнин вдруг остановился и ледяным тоном поинтересовался:

– И долго еще ты намерен сыпать извинениями? Не можешь сказать что-нибудь другое?

– Другое? – растерянно переспросил Мо Жань.

Он добросовестно задумался на пару мгновений, а потом с осторожностью попробовал:

– Тогда… Я очень сожалею?

Чу Ваньнин лишь раздраженно отвернулся и пошел вперед.

Бедный Мо Жань так и не понял, что именно сказал не так. В итоге он пришел к выводу, что просто успел надоесть учителю. Опасаясь, что дальнейшими извинениями только сильнее разозлит Чу Ваньнина, он постоял немного, в недоумении скребя в затылке, а затем двинулся следом за наставником.

– Учитель.

– М-м-м?

– А у вас в прошлом… случались какие-нибудь судьбоносные встречи? – не удержался от вопроса Мо Жань.

Чу Ваньнин, помедлив, обернулся.

– Почему ты спрашиваешь?

– Я обнаружил здесь, в призрачном царстве, другую вашу дихунь. Получается, что у вас на одну частицу души больше, чем у обычных людей… Еще я успел побывать в тереме Шуньфэн, где встретил Чу Сюня и спросил у него, в чем может быть причина, а он сказал, что лишняя частица обычно принадлежит другому человеку и среди изначальных трех частей человеческой души ее не должно быть, – с сомнением в голосе поведал Мо Жань. – Но если посчитать все частицы вместе с той, что я видел в мире живых, то в общей сложности их получается четыре, и все они выглядят одинаково, как вы, вот я и подумал… Может, в прошлом вы были самой судьбой с кем-то связаны тесными узами?..

Чу Ваньнин немного помолчал. Его глаза вдруг едва заметно блеснули, словно он о чем-то вспомнил, но он почти сразу опустил веки и сказал:

– Кажется, ничего такого со мной не случалось.

Вслед за этим Чу Ваньнин, помедлив, с сомнением и некоторым недоумением в голосе переспросил:

– У меня правда четыре разумных души?

– Ага.

Чу Ваньнин тоже не знал, как такое могло случиться. На какое-то время он погрузился в размышления, потом наконец сказал со вздохом:

– Разобраться с этим вопросом не в моих силах. Однако раз он все равно ни на что не влияет, то лучше оставим его.

Они продолжали осторожно красться по глухой узкой тропке, попутно исследуя технику, с помощью которой Четвертый Владыка опечатал весь свой дворец.

– У всякой завесы есть слабое место, где скорее образуется брешь.

С этими словами Чу Ваньнин приблизился к одной из привратных башен и провел пальцами по стене, сложенной из грубо обработанных камней, по которым струилось голубоватое сияние. Закрыв глаза, Чу Ваньнин попытался ухватить этот бегущий под каменной кладкой поток, но, не имея духовной силы, почувствовать его было невероятно трудно. После нескольких бесплодных попыток расстроенный Чу Ваньнин опустил руки и покачал головой.

– С неполной душой и без духовной силы я не смогу найти слабое место в этой завесе.

– Учитель, может, вы расскажете мне, что делать, и я попробую? – предложил Мо Жань.

– Не выйдет. Сложнейшему мастерству волшебных завес не обучиться за пару дней.

Тогда Мо Жань спросил:

– А где, как правило, находятся уязвимые места у завес? Может, нам стоит просто пощупать завесу везде, где может быть тонко?

– У каждой завесы своя уязвимость, и никакого правила попросту не существует. Даже не знаю, сколько может уйти времени на то, чтобы проверить все возможные слабые места.

– А как еще узнать, если не попробовать? – со смехом заметил Мо Жань. – Кто знает, вдруг мне повезет!

Чу Ваньнин уже хотел было что-то ему ответить, как вдруг краем глаза заметил мелькнувшую за углом белую тень. Он тотчас сурово сдвинул брови и по привычке вытянул руку в попытке призвать Тяньвэнь, но, разумеется, в этом не преуспел. Невольно помрачнев еще сильнее, Чу Ваньнин громко рявкнул:

– Кто там?!

Белесая тень сразу же сорвалась с места, надеясь скрыться.

Но в планы Мо Жаня не входило давать ей такую возможность. Юноша одним прыжком настиг призрака, крепко схватил его и зажал ему рот, чтобы он не смог позвать на помощь, после чего заломил ему руки за спину и пинком заставил встать на колени. Повнимательнее приглядевшись к пойманному, Мо Жань невольно закипел от гнева:

– Жун Цзю!

На земле перед ним сидела хрупкая белокожая девушка, стройная и гибкая, как ствол ивы, согнувшейся под ураганным ветром. Когда Мо Жань назвал ее имя, она даже не повернула головы – только молча сидела, упрямо глядя перед собой.

– Что, опять хотела на нас донести? – прорычал Мо Жань. – Правда думаешь, что я не смогу тебя прикончить?!

Чу Ваньнин, который до этого никогда не встречал Жун Цзю, подошел ближе. Опустив голову, он окинул девушку взглядом и спросил Мо Жаня:

– Ты с ней знаком?

Юноша не знал, что ответить. В его голове промелькнуло воспоминание о том, как Чу Ваньнин отстегал его на террасе Шаньэ, и, между прочим, этому наказанию он подвергся именно из-за Жун Цзю. Тогда Мо Жань еще считал своего учителя злым и жестоким, а потому затаил на него глубокую обиду; но сейчас, когда судьбе стало угодно вновь поворошить прошлое, он ощущал лишь жгучий стыд.

Чу Ваньнин, однако, не увидел в его молчании ничего странного. Решив, что эта девушка была просто старой знакомой Мо Жаня, он продолжил:

– Раз она шла за нами, будет неправильно бросить ее здесь. Как только нам удастся найти способ выбраться, заберем ее с собой. – Чу Ваньнин еще раз внимательно оглядел Жун Цзю с ног до головы. – Такой славной девушке надлежит вернуться в круг перерождений как можно скорее.

Мо Жань просто-напросто лишился дара речи.

Ошеломленная Жун Цзю после слов Чу Ваньнина о «славной девушке» и вовсе опешила. Правда, почти сразу на ее лице расцвела обворожительная улыбка.

– Это и есть учитель? – поинтересовалась она, кокетливо скосив глаза на Мо Жаня.

– Какой еще учитель? Не смей его так называть! – вспыхнул юноша. – Это мой учитель!

Тогда Жун Цзю нарочно, чтобы позлить Мо Жаня, которого терпеть не могла, с видимым наслаждением протянула:

– А-а-а, вот как, мой учитель.

– Ах ты!..

Тут Чу Ваньнин наконец почувствовал неладное и вклинился в их беседу:

– Мо Жань, вас с ней связывает старая вражда?

– Ну, я…

– Не сердитесь на него, добрый учитель, – улыбнулась Жун Цзю. – Нас связывает не то чтобы старая вражда, скорее старая дружба.

Жун Цзю произнесла эти