Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Вы совершенно правы, учитель.

– Ладно, хватит об этом. – Чу Ваньнин тряхнул рукавами. – Все-таки я сказал тебе слишком поздно.

Мо Жань обомлел. Выходит, чтобы учитель признал свою неправоту, нужно всего лишь покаяться первым?

Пару мгновений Мо Жань изумленно моргал, а затем, не сдержавшись, рассмеялся.

– Что за глупый смех? – покосился на него Чу Ваньнин. – Идешь или нет?

Глава 115. Учитель уже связан клятвой

‒ Иду-иду-иду, – отозвался Мо Жань, но внезапно вспомнил о чем-то и погрустнел. – Учитель, я убил так много призрачных стражников, что, боюсь, нас не выпустят отсюда так просто.

– Не стоит беспокоиться, – ответил Чу Ваньнин, – техника, которую ты применил, неспособна уничтожить призрак. Сейчас их души просто расколоты на части, а через пару дней соберутся обратно.

Обернувшись на побежденных противников, Мо Жань и в самом деле увидел, как в воздухе над выжженной землей вместе с пеплом кружатся светящиеся частички раздробленных душ, напоминавшие светлячков. Однако прежде чем он успел хорошенько их рассмотреть, Чу Ваньнин потянул его за руку.

– Бежим!

Пробираясь через обломки рухнувших стен, к ним подбиралась новая толпа разъяренных призрачных стражников. Чу Ваньнин с Мо Жанем бросились бежать по черепичным крышам, перескакивая с одного загнутого угла на другой.

– Учитель, а если они все равно не могли погибнуть от моего удара и я бы не совершил никакого злодеяния в глазах правителей загробного мира, почему вы велели мне не вливать слишком много духовной силы? – на бегу спросил Мо Жань. – Я бы мигом заставил их всех отступить!

– А ты попробуй снова применить ту технику, – сухо произнес Чу Ваньнин.

Мо Жань не понял, что имел в виду учитель, но последовал указанию. К его удивлению, на этот раз после взмаха руки вместо всесокрушающего огненного луча из центра его ладони вырвался лишь крошечный сноп искр. Видимо, Цзяньгуй очень устала и утратила мощь, способную запросто свернуть горы и погасить солнце.

– Чем больше духовных сил тратишь, тем дольше потом придется отдыхать и восстанавливаться, – подытожил Чу Ваньнин. – Все хорошо в меру. Запомнил?

– Запомнил.

Мо Жань помедлил, а потом сказал:

– Учитель, я тут вдруг вспомнил кое-что. Угадайте, что именно?

– Что же?

– Я вспомнил, как в иллюзорном мире во время испытания в Персиковом источнике вы точно так же обучали меня сражаться ивовой лозой. Правда, тогда вас звали Ся Сыни и вы были вот таким вот малышом. – Мо Жань расплылся в довольной улыбке и приставил ладонь к поясу. – Даже досюда мне не доставали.

Чу Ваньнин внезапно споткнулся.

– Осторожно!

– Прочь! – Будь Чу Ваньнин живым человеком, его уши бы сейчас стали пунцовыми, но пока что его смущение выдавала лишь мгновенная вспышка гнева. – Померился с Сяо Сыни ростом и нашел повод для гордости? Почему тебе тогда и со мной не помериться?

Мо Жань только хихикнул – этого он бы делать не стал. Пусть он уже достаточно сильно вытянулся и разница в росте между ним и учителем уже была не такой очевидной, как во время событий в Цайде, пока что Мо Жань его не перерос. Они были примерно одинаково высокими.

Покосившись на Чу Ваньнина, Мо Жань мысленно сделал пометку: через несколько лет, когда он уже окончательно вырастет, надо непременно помериться ростом с учителем.

Пока Тасянь-цзюнь думал о всякой ерунде, Юйхэн Ночного Неба барахтался в мешанине самых противоречивых чувств. Мо Жань давно догадался, что Ся Сыни и его учитель были одним и тем же человеком; и Чу Ваньнин сразу все понял, но услышать это от Мо Жаня собственными ушами было все равно что наблюдать, как лицо, которое он так пытался сохранить, падает прямиком в грязь. Все же… Он сам некогда поднял голову и звонким детским голоском назвал Мо Жаня старшим братцем.

Чем больше Чу Ваньнин об этом думал, тем сильнее смущался, а значит, сильнее злился. В какой-то момент он так ускорил бег, что даже оставил Мо Жаня позади.

Мо Жань прекрасно понимал, о чем тот думает, и не торопился догонять – так и бежал за Чу Ваньнином, отставая от него на полшага. Пока они мчались навстречу завывающему ночному ветру, Мо Жань не отрывал взгляда от спины бегущего впереди учителя. Его одеяние краснее крови, пурпурнее зари, алее падающих кленовых листьев развевалось на порывистом ветру, и оттого казалось, будто искрящиеся золотые бабочки на ткани порхают как живые.

Сердце Мо Жаня вдруг наполнилось сладостным удовлетворением с едва заметными горькими нотками. В тот миг он был безмерно благодарен судьбе за то, что может вновь видеть Чу Ваньнина и, как в прошлом, слушать его наставления.

А через несколько лет, если все пройдет благополучно, он сможет склонить перед ним голову и, дразня, с улыбкой сказать: «Ученик стал выше своего учителя. Но вы можете встать на цыпочки, если хотите, – я буду послушно стоять на месте».

На душе у Мо Жаня стало тепло, даже жарко. Он подумал о том, что Небо и впрямь весьма благосклонно к нему. Не каждому оступившемуся дается возможность начать все сначала, и вовсе не каждый переживший горе может найти в себе силы перестрадать и простить.

За холодной внешностью Чу Ваньнина скрывалось горячее сердце, но Мо Жаню потребовалось слишком много времени, чтобы это понять.

После того как Мо Жань отбил еще две волны преследователей, впереди наконец показались главные дворцовые ворота. Мо Жань оглянулся и, убедившись в том, что призрачные солдаты оказались отброшены достаточно далеко и уже не смогут их догнать, вздохнул с облегчением. Однако прежде чем он успел выдохнуть до конца, вдруг раздался оглушительный грохот.

Прямо у них на пути появился гигантский паланкин, который держали на плечах восемь коленопреклоненных мускулистых носильщиков. Внутри томно возлежал полный мужчина с длинными распущенными волосами, завернутый в белоснежную меховую шубу. Обе его руки были заняты – обнимали льнущих к нему красавиц: одна разминала ему плечи, а вторая кормила засахаренными вишнями и виноградом.

Поскольку толстяк без проблем проглатывал ягоды, а не просто «ощущал вкус», выходило, что его тело было вполне себе из плоти и крови.

Облизав губы, мужчина схватил одну из красавиц за подбородок, притянул к себе и одарил ее влажным поцелуем. Затем отстранился, лениво поднял веки, неторопливо смерил взглядом Чу Ваньнина с Мо Жанем и насмешливо протянул:

– Скверно, нечего сказать. Какой-то неразумный вломился во дворец Нашего сиятельства и пытается отнять Нашу «прелесть». – Его тон