Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

– Ну?

– Они плакали, Олег. Во сне. Я обнимала их, прижимала к себе… а они плакали.

***

– …Нам с тобой, Олеж, до коммунизма не дожить. А вот детям… Детей, конечно, жалко.

Закончив, Багдасар тихо рассмеялся.

Они сидели, привалившись к стене напротив лифтов, в темноте семьсот двадцатого этажа, и приглушенный свет единственной рабочей лампочки едва касался их пыльных подошв. Проход выше был закрыт. Когда-то даже чекисту не хватило влияния и связей разузнать, что за стройка там развернулась. «Не в вашей компетенции»…

Олег Сергеевич тягал третью кряду папиросу, пока Багдасар неспешно дымил трубкой. Молча ждать барыга не умел и на треп не скупился. Не держал язык, который еще совсем недавно в такой компании поспешил бы прикусить.

– У меня тоже для тебя есть байка, – произнес Олег Сергеевич. – Собрали в коридоре приговоренных, и вот чекист их распределяет: этого к правой стене, этого к левой, этого снова к правой… Командир расстрельной команды его и спрашивает, почему, мол, так. А чекист и отвечает: для удобства. У левой стены стоят те, кто разводил антисоциалистическую пропаганду. А у правой – те, кто ее слушал.

– Зачем такое говоришь, а? Не смешно!

Олег Сергеевич пожалел, что не умеет видеть в темноте, ему бы сейчас очень хотелось посмотреть барыге в лицо.

– Как знаешь, не смешно так не смешно. Ты лучше скажи, зачем со мной пошел. Хватило бы Гаврилы или Хохла.

– Пусть отдыхают. Так скажу: раз отправляешь людей разгребать дерьмо, сам не филонь, засучи рукава, покажи, что на ладонях твоих та же мозоль, та же кровь и пахнут они так же! Вот как думаю.

– Надо же, как поэтично. Ладно, кроме шуток, из тебя бы вышел неплохой партийный начальник. А то и чекист.

Багдасар шумно фыркнул.

– Почему нет? – искренне полюбопытствовал Олег Сергеевич. – В целях мы не сходимся, это верно, но методы…

– Нет, дорогой, – отрезал Багдасар. – Ты нас давай не сравнивай. Для таких, как ты, человек что? Не физиономия даже – функция. Функцию хоть под пули, хоть в подвал, хоть в Самосбор. Выпала из обоймы? Давай следующую. Такие, как ты, потерь не считают. К светлому будущему любой ценой, да? Вот только кого вы туда вести собрались, если после вас никого не останется?

– Будто в твоем светлом настоящем, где ты набиваешь карманы чужим добром, все обстоит иначе.

– Вот опять ты меня обидеть хочешь, э! Каждый мой боец знает, за что рискует, каждый! У них есть выбор.

– А я не о них. Я о тех, на ком Багдасар Иванович зарабатывает, и о тех, кто зарабатывать ему мешает. Кто становится неудобным. У них есть выбор? И только не надо мне о воровской чести сейчас, мы оба понимаем, что вы не в пионерских галстуках на этажах дела проворачиваете.

– Ты давай мне лишнего за ворот не подкидывай. У меня все получают, что заслуживают!

Олег Сергеевич скрипнул зубами, но смолчал. Ему вдруг показалось, что он ошибся и Багдасар возится с ним не потому, что верит в него или боится пойти по этапу следом, а из осторожного любопытства. Чекист выпал из правящей обоймы, утратил свою «функцию». Оставалось только ждать, примет ли он на себя другую или его зачистят раньше. На оба эти сценария у Багдасара уже мог быть свой план, ведь по-настоящему хороший делец остается с наваром вне зависимости от того, как сыграет ставка.

А может, барыга просто еще не до конца решил, чего же заслуживает чекист.

Дурные мысли. Скользкие и опасные, как мокрый кафель. Олег Сергеевич все чаще и все явственней ощущал нехватку опоры в последнее время.

– Ну хорошо. Скажем, шестерка твоя… – Он вытянул руку, ловя хоть немного света циферблатом часов. – Опаздывает, кстати. Чем он заслужил, что сейчас произойдет?

– А ты послушай! – В голосе Багдасара прибавилось бодрости. – Гаденыш этот в крематории работал, мы там со всеми на короткой ноге, сам знаешь…

Олег Сергеевич знал. Прежде чем отправить тело в печь, его надлежало избавить от лишнего: целой и не слишком заношенной одежды и обуви, пуговиц, обручальных колец, порой зубных коронок и всего, что отыщется в карманах. Все это барахло подлежало строгому учету и последующему перераспределению, но на деле могло кварталами, а то и циклами пылиться на складах, прежде чем с десяток далеких инстанций запишут его в гражданское довольствие. Олегу Сергеевичу в доверенном килоблоке было подвластно все, кроме бюрократической машины, а потому он позволял барыгам в обход системы слегка ускорить процесс. «В целях недопущения застоя общественных благ», – отчитывался он у себя в голове, мимо официальных докладов.

– Погоди-ка, – осенило чекиста. – Кожанка эта, что ты мне…

– Не-не! – басовито запротестовал Багдасар. – Как бы я посмел?! Ты не перебивай, дорогой, дальше слушай. Повезло однажды гаденышу, железку он нарыл. Почку.

О телах с имплантами обязаны были докладывать ликвидаторы или бытовцы, забирающие их с этажей. Но не у всех железо торчало из башки, как у Колумбика, поэтому мертвецов потрошили в крематории перед сжиганием.

– Почку я, что называется, застолбил, гаденыша не обидел, упаковал его концентратом да куревом по полной. А махру какую я ему подогнал, ох-ох-ох! Ее как женщину вдыхаешь!.. Клиента только пришлось долго искать. Нашел в итоге за несколько килоблоков отсюда, обкашляли все, я предоплату взял. А гаденыш мне: нет почки, была да сплыла! Я его за ноздри оттаскал чуток, так он мне слезную историю и выложил. Мама у него, говорит, заболела сильно, да так, что без почки никуда. На очередь даже становиться не стали, там у бумагомарак списки длиною в Хрущ.

– А у него и железка под рукой… – Олег Сергеевич снова глянул на часы, скорее для порядка. Ему захотелось дослушать. – Какое совпадение.

– Вот и я тогда подумал, сколько фарта! А он и мать привел, и свежий шов у нее на боку показал. Все, что от меня получил, врачам отдал, чтобы без очереди взяли, так он мне затирал. Клялся отработать издержки.

– А ты?

– А что я? У меня всегда можно отработать, ты знаешь. Только вот… как ты это говоришь, чуйка покоя не давала. Как-то слишком гладко все у него сложилось. Шов еще этот косой… спецы, что с железками работают, так не шьют.

– Не ставили матери железку.

– Не ставили. Она вообще не болела.

Олег Сергеевич выдержал короткую паузу и уточнил ровным тоном:

– И как же ты это выяснил?

Ответа не получил. Только засвербело в переносице – то Багдасар пытался прожечь его взглядом сквозь завесу темноты.

Молчание