Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

от него, вышли из учетной записи жизни. До самого конца, а может, и после, они так ни разу и не встретились. Даже слова друг другу не сказали, оставили только нагромождение пустых фраз.

– Намо Амитабхая. Татхагатая. Татъятха. Ом амритод…

Бу начала читать мантру, и у меня вдруг стало жечь в затылке. Она протянула руку, словно выискивая что-то, поводила по моей голове, и только после этого жар спал. Мы, вслед за Бу, сложили ладони по-буддийски и сосредоточились на ее голосе.

Понятия не имею, сколько времени прошло так, но вдруг мне привиделась девушка, парящая в воздухе. Она поклонилась Бу, а может, даже всем нам, и затем исчезла. Позже я спросил Бу, может ли покончившая с собой получить шанс на новое рождение? Бу не ответила прямо, заметила только, что такие люди, как правило, вынуждены снова и снова переживать все случившееся в том же самом месте бесконечное множество раз, мучиться.

А эта девушка, согласно высказанной Бу догадке, что-то понимала и, вероятно, даже знала, что высокий парень, ее друг из интернета, здоровяк в реальности, умер, и ей больше незачем было жить. Когда мы проводили ее в последний путь, никакой обиды не чувствовалось, а значит, и страдания исчерпали себя.

– Возможно, призрак парня пошел ради нее на слишком большие жертвы, – сказала Бу.

Для призраков наш мир – сущий ад, так что нам впору порадоваться за них.

Продолжение

Вот так это все и закончилось.

Перед тем как уйти, Бу обошла гостиную, рассыпав по полу остатки «отборного аромата», так чтобы Толстый Чу, владелец дома, ничего не заметил. Когда Ши-чун отправился в больницу залечивать раны на спине, Бу пояснила, что Ши-чун напал на здоровяка и получил ответный удар, чуть ли не смертельный. Хотя Бу успела помазать раны «убойным ароматом», который оказал защитное действие, схватка выдалась жестокой, так что желаемого результата он не дал. Хорошо, что Ши-чун выжил.

В доме оставался труп, и с этим Толстый Чу хотел разобраться сам, задействовав свои обширные связи, но Бу настояла, чтобы он сообщил в полицию. Поскольку все случилось давно – даже до прежних владельцев, – для Толстого Чу не должно было быть никаких последствий, если не считать составления протокола. Пока длилась процедура, на его лице сохранялось такое же выражение отвращения, как от вони в потайной комнате. А все остальные, включая меня в качестве риелтора, дали устные показания – этим дело и ограничилось.

Потрогав затылок, я ощутил легкое тепло. Бу сказала, что исчезнувшая в небытии нога снова проступила на моем затылке – наверное, я заслужил пинка. Неприятно удивившись, я завалил Бу вопросами, но она только смеялась, прикрыв рот рукой, и, сколько бы я ни молил ее, не отвечала.

Толстый Чу снова выложил кругленькую сумму, наняв человека для уборки внутренней комнаты. Чистильщик сделал все профессионально, за один день доведя все до блеска. На прощание мне вручили визитку, на которой значились лишь три иероглифа: «Лу Ла Ла». «Если моя помощь понадобится, обращайтесь!» Я почесал голову – неужели я так и буду заниматься такими домами? Потом Толстый Чу пригласил даосского мастера, способного заклинать духов. Бу отказалась, повторив, что она не даосский экзорцист.

После того как снесли стену, загораживавшую внутреннюю комнату, я сразу почувствовал, как воздух в доме начал свободно циркулировать и гнетущее ощущение исчезло. Когда двухмесячный ремонт подошел к концу, третий этаж, прежде казавшийся низким, снова обрел нормальные пропорции. Ремонт выдался громогласный, да еще и с участием полиции. Я ожидал, что загадочная старуха из соседнего дома подаст голос, начнет скандалить, но, как ни странно, она не устраивала никаких представлений, и я даже немного расстроился.

Дом привлек немало потенциальных покупателей – на пике интереса его хотели купить сразу трое. В конце концов сделка состоялась по цене, значительно превышающей сумму, потраченную Толстым Чу на приобретение таунхауса. Вот только когда мы с клиентами вечерами приходили смотреть дом, я ловил себя на мысли, что чувствую чье-то неосязаемое внимание.

После завершения сделки соседская тетушка опять высунулась из-за двери и уставилась на меня. Я подошел к ней поздороваться и заодно поблагодарить за то, что не мешала мне приводить клиентов и не отпугивала их рассказами. Всем потенциальным покупателям я честно излагал все, что здесь случилось, и тот, кто в итоге купил дом, тоже был в курсе. Но совсем другое дело, когда о подобных вещах рассказывают соседи, – это оставляет плохое впечатление.

В общем, я поблагодарил ее, а она вдруг вышла за порог, похлопала меня по плечу и сказала:

– Когда молодежь старается, это хорошо.

А потом посмотрела мне за спину и добавила:

– И ты тоже молодец.

Я в ужасе сбежал оттуда.

Делу еще не конец

К финалу истории с таунхасом из меня будто все силы вытянули. Ши-чун, оставшийся жить у меня в студии, тоже выглядел нездоровым, так что я не стал гнать его. Те стальные шарики, которые он бросал в здоровяка, ему из уважения подарил Толстый Чу. Иногда, возвращаясь с работы, я заставал Ши-чуна держащим в руках плоть Тай-суя и глядящим в одну точку. Никто из нас больше не заговаривал о здоровяке. Но по ночам, во сне, мне казалось, что я сам превращаюсь в него, устроившегося в потайной комнате и страдающего от невыносимого одиночества.

Об одной детали стоит сказать особо: случалось, среди ночи я сквозь сон чувствовал, как кто-то ложится рядом со мной, хотя я сплю на одиночной кровати. Ощущение было такое, что кровать проседает под весом прилегшего на нее. Как правило, из-за усталости я не обращал на это внимания, но однажды мне так захотелось в туалет, что я открыл глаза – никого не было. В свете включенного ночника я заметил, как лежащий на диване Ши-чун, повернув голову набок и широко раскрыв глаза, уставился на меня.

Но, присмотревшись, я понял, что это лишь обман зрения. Ши-чун спал как убитый. И мы никогда больше не заговаривали о тех озвученных в главной спальне подозрениях в адрес Бу.

Порой у меня мелькает мысль: почему я все это воспринимаю как нечто само собой разумеющееся? Может, я подсознательно хочу для себя другой жизни, хочу стать героем приключенческого романа? Как знать. Но Ши-чун уверяет, что, если я и окажусь главным героем, этот роман никто в жизни читать не станет.

Толстый Чу, окрыленный успехом, решил вкладывать деньги в злополучные жилища и обратился ко мне с просьбами подыскать ему что-нибудь подходящее. Мне надо зарабатывать на жизнь, и я серьезно подходил к поискам злополучных домов – тех, где, скажем так, случались