Имперский повар 9 - Вадим Фарг

— В лучших ресторанах столицы люди разучились жевать, — парировал я, не отрываясь от дела. Я щедро посыпал куски мяса своей смесью с двух сторон, втирая её пальцами. — Они глотают химическую пену и думают, что это элитно. А вы, Феликс, даже не знаете, что именно вы едите.

Я взял кулинарный молоток и аккуратно, чтобы не разорвать мясные волокна, начал отбивать индейку. Удары были короткими, глухими и ритмичными. Я буквально впечатывал ароматные специи в структуру мяса, делая его тоньше, мягче и податливее.

Затем включил индукционную плиту на средний огонь и поставил на неё широкую сковороду. Бросил туда солидный кусок сливочного масла и плеснул немного обычного растительного.

— Постойте, зачем вы мешаете два разных масла? — брезгливо сморщился блогер. — Это же нарушает эстетику процесса! Алхимики давно изобрели универсальный жарочный спрей.

— Этот варварский метод спасает вкус, Феликс, — усмехнулся я, наблюдая, как масло начинает шипеть и пениться. — Сливочное масло при высокой температуре горит и начинает горчить. Растительное масло повышает точку дымления. Именно этот простой союз, известный любому моей «Академии Вкуса», даст нашему эскалопу тот самый нежный, глубокий орехово-сливочный вкус, который не способна подделать ни одна ваша алхимия в мире.

Я аккуратно, щипцами, выложил отбитые эскалопы на раскалённую поверхность. Раздалось громкое и агрессивное шипение. Студию мгновенно заполнил густой аромат жареного мяса, копчёной паприки и чеснока. Запах был настолько мощным, что операторы за камерами невольно повели носами, а один из них нервно сглотнул, и этот звук уловил мой чуткий микрофон. Феликс, который как раз собирался выдать очередную тираду, запнулся на полуслове. Несмотря на весь свой столичный снобизм и выдержку, он громко сглотнул слюну. Его организм, годами отравляемый суррогатами, инстинктивно, на животном уровне, отреагировал на запах нормальной человеческой еды.

— Жарим ровно по три, максимум четыре минуты с каждой стороны, — громко комментировал я процесс, чтобы меня слышали зрители за экранами. — Нежная грудка индейки не терпит долгой сухой пытки на огне. Нам нужна румяная корочка, которая запечатает все соки внутри. Видите?

Я перевернул куски щипцами. Мясо приобрело золотисто-красный оттенок благодаря паприке. Феликс смотрел на сковороду жадными, почти безумными глазами, его заготовленные каверзные вопросы куда-то улетучились. Густой аромат чеснока окончательно сломал его защиту.

Я снял сковороду с огня. Переложил горячие, шипящие эскалопы на деревянную доску и сделал лёгкий надрез кончиком ножа на одном из кусков.

— Смотрите внимательно, — я повернул доску к ближайшей камере так, чтобы ей был виден срез. — Мясо стало абсолютно белым, но при этом из него выделяется прозрачный, насыщенный сок. Ни капли крови, никакой сухости. Это и есть признак идеальной прожарки. Ваша магия так не умеет. Она умеет только пускать пыль в глаза.

Я быстро соорудил на широкой тарелке подушку из свежих листьев салата, сбрызнул их лимонным соком и оливковым маслом, а затем выложил сверху дымящееся мясо. Блюдо выглядело просто, но оно кричало о своей натуральности и честности. Я взял тарелку и уверенно протянул её ошарашенному запахами блогеру.

— Пробуйте, Феликс. Это настоящая еда.

Он машинально взял вилку и нож, отрезал небольшой кусок и, с опаской, отправил его в рот. Его глаза тут же изумлённо расширились. Вкус был настолько ярким, сочным и честным, что любые слова сейчас были бы кощунством. Он медленно жевал, не в силах скрыть своего удовольствия.

Я развернулся лицом к центральной камере и сделал глубокий вдох. Настал момент для главного хода в этой партии.

— Я приехал в Петербург не для того, чтобы спорить с алхимиками, — мой голос прозвучал твёрдо и громко, разносясь по всей необъятной Империи. — Я приехал сюда, чтобы готовить. Совсем скоро я открываю здесь, на набережной Невы, свой новый ресторан. Это будет самое честное заведение в столице. Никаких магических порошков, никаких иллюзий, только настоящий вкус, огонь и уважение к продукту. Я приглашаю всех, кто устал от обмана. Всех, кто хочет вспомнить, что такое настоящая еда. Мы возвращаем вкус к жизни.

Феликс перестал жевать и побагровел, но уже не от удовольствия, а от ярости. До него только что дошло. Он осознал, что я просто использовал его шоу, его дорогую студию, да и его самого как огромную, бесплатную рекламную площадку. Эфир был сорван, а мой план сработал идеально. Макс, стоявший за кадром, незаметно показал мне поднятый вверх большой палец.

* * *

В заснеженном Зареченске жизнь в «Очаге» замерла на долгие полчаса. Все сгрудились вокруг телевизора, который висел над деревянной барной стойкой. Моя провинциальная команда в белых фартуках смотрела в экран, затаив дыхание.

Даша стояла в центре зала. Девушка нервно сжимала в руке нож, а её зелёные глаза метали молнии.

— Да я бы из этого столичного блогера фарш на пельмени сделала! — возмущалась Даша, указывая остриём ножа на экран. — Вы только послушайте его! Как он вообще смеет так с нашим Игорем разговаривать? Сидит там, индюк, жизни учит. Он же сам нож в руках отродясь не держал, только языком чесать умеет!

— Полностью с тобой согласен, Дашка, — сказал Вовчик. Он скрестил руки на груди, одобрительно кивая головой. — Шеф ему сейчас покажет, где раки зимуют. Этот пижон только пыль в глаза пускать горазд. Дай Игорю Ивановичу волю, он его в один миг на место поставит, тот сразу забудет, как магическими порошками сыпать.

Настя стояла чуть в стороне от толпы и сжимала руки на груди, не отрывая тревожного взгляда от экрана. Она гордилась братом, это читалось в её глазах, но гордость мешалась со страхом. Она прекрасно понимала, в какую пасть к столичным волкам залез Игорь. Одно неверное слово могло стоить бизнеса и даже жизни.

Кирилл стоял рядом с ней. Он хладнокровно оценивал ситуацию, не кричал и не махал руками, как остальные.

— У Игоря железная выдержка, — спокойно отметил Кирилл. — Он не повышает голос на этого хама. Он бьёт его чистыми фактами. Посмотрите на его руки, ни одного лишнего движения, всё строго по делу. Обратите внимание, как он держит осанку, как грамотно распределяет вес тела у плиты. Это стойка бойца, а не повара. Он контролирует всю площадку.

На экране телевизора Игорь ловко подцепил отбитое мясо щипцами, плавно опустил его на раскалённую сковороду. Динамики передали шипение раскалённого масла, выстреливающего мелкими брызгами. По залу «Очага» мгновенно прокатился гул одобрения.

* * *

В Стрежневе творилось похожее сумасшествие. В