Расцвет империи - Денис Старый

И ровно в эту секунду — когда враг был ослеплен ужасом, когда он увяз в трупах собственных товарищей, не имея возможности ни откатиться назад, ни перестроиться для отражения новой угрозы, — во фланг им врезались полки Румянцева.

Если смотреть на бумажные сводки, три русских кавалерийских полка против огромной турецкой массы казались смехотворным аргументом. Но война — это не математика. Это психология.

Когда животный страх накрывает с головой, когда ты видишь, как на твоих глазах в кровавые ошметки рвет сотни твоих братьев по оружию, когда твой обезумевший конь скользит по их выпущенным кишкам, а вокруг стоят нечеловеческие, звериные вопли боли… В такие моменты даже горстка свежих вражеских сил, бьющая из слепой зоны, кажется несокрушимой лавиной. Психика ломается.

Турки дрогнули. А затем побежали.

Бежали страшно, давя своих же. Наши спешившиеся драгуны хладнокровно, как в тире, расстреливали их вслед. А тяжелые русские кирасиры, набравшие колоссальную инерцию разгона, врезались в толпу бегущих, рубя направо и налево, догоняя всех, кто не успел вырваться из мясорубки первыми. Паника множила потери врага в геометрической прогрессии.

А следом, пустив коней в галоп, с горящими глазами и жаждой трофеев, неслись башкиры. Они настигали деморализованных османов, ловко арканили их, сбивали на землю и вырезали, собирая свою кровавую жатву.

Я медленно опустил подзорную трубу и с сухим щелчком сложил ее.

— Победа, господа, — абсолютно спокойно, ровным голосом произнес я, не оборачиваясь к застывшей свите. — Приказываю трубить отбой. Всем кавалерийским частям немедленно вернуться на позиции и продолжить переправу. Вы все прекрасно знаете, что в одном дне пути отсюда на нас идет свежая вражеская пехота. К ночи мы должны быть на том берегу всем корпусом.

— Мы бы и их одолели, — возразил мне Глеб.

— Да… но ты мысли стратегически. Нам большая победа не нужна. Тогда враг прекратит преследование, мы не выманим его дальше. И тут накосили не меньше четырех тысяч неприятеля. Пусть пока думают турки, что могут выиграть эту войну. И они бегают за нами и теряют санитарными потерями очень много, — объяснял я.

Мы были с Глебом уже одни, ну если не считать Меншикова, который все время внимательным образом слушал мои поучения Глеба. И я думаю, что не зря. Будет из него хороший генерал.

Офицеры же бросились выполнять приказ.

Надо отдать должное — управляемость войсками в моей армии сейчас была на недосягаемом для этой эпохи уровне. Жесткие, порой жестокие меры, принятые мной ранее, давали свои плоды. Даже недавний показательный арест двух влиятельных башкирских старшин, которые вздумали проявить степную строптивость и попытались оспаривать приказы, возымел феноменальное действие. Я тогда дал понять: для меня нет авторитетов, кроме воинского устава.

В итоге сейчас любой приказ исполнялся молниеносно. Уже через полчаса запели горны, и даже опьяненные кровью башкиры, погнавшиеся было за османскими недобитками, послушно развернули коней. Они деловито встали в общую очередь на понтоны, гордо потрясая богатыми трофеями — расшитыми седлами, кривыми саблями в серебряных ножнах и снятыми с убитых кошельками.

Ближе к полуночи, под скрип телег и ругань саперов в свете чадящих факелов, мой корпус благополучно завершил форсирование Днепра.

Я стоял на правом берегу, вглядываясь в черную воду. Конечно, впереди нам предстояла еще одна тяжелейшая переправа — через полноводный Днестр. Но я был почти уверен, что немедленной погони за нами не будет. Во-первых, мы идем куда быстрее, чем любые тяжелые пехотные соединения османов. А во-вторых, мы только что хладнокровно истребили изрядную часть их маневренной кавалерии.

И самое главное — этим дерзким прорывом и кровавой баней на берегу Днепра я, как и рассчитывал, оттянул внимание сераскира, а может и самого визиря на себя. А значит, мы в значительной степени обеспечили устойчивость наших оборонительных порядков там, далеко позади, на истекающем кровью Перекопе.

Шахматная партия продолжалась, и инициатива была в моих руках. Скоро Днестр и там просто некому нам перекрыть дорогу. А еще там могут и должны вступить в бой еще и поляки.

Я не говорил никому, и не добивал турок и сильно быстро не уходил от погони, чтобы привезти «паровозиком» немного врагов и полякам. А то что это они? Неровен час заскучают. Да и пусть окончательно уже в бессилье впадут.

От автора:

Новый хит от Дамирова!

Самый опасный маньяк страны сбегает из мест заключения. Остановить его может только следователь Илья Мороз. Но он давно ушёл из системы, прячется в глухой деревушке и доит козу

ЧИТАТЬ: https://author.today/reader/580210

Глава 13

Устье Днестра.

20 сентября 1685 года.

Йонс де Бург, голландский морской офицер, а в прошлом — что греха таить — пират, стоял напротив меня и играл желваками, обдумывая всё то, что я ему только что выложил. Лицо его, обветренное морскими штормами и испещрённое шрамами от старых стычек, было непроницаемой маской, но в глазах, холодных, как воды Северного моря, плавала искра то ли безумия, то ли того самого азарта, что когда-то заставил его променять честь офицера на вольную жизнь под чёрным флагом.

Договорённость встретиться здесь, в районе развалин древней Ольвии, в устье Днестра, была достигнута через верных посыльных с командующим Крымской эскадрой, коим и являлся де Бург.

Место я выбрал неспроста — глухомань, пустынные берега, открытый горизонт. Чтобы он, де Бург, на каком-нибудь быстроходном шлюпе, а может, и не на одном, мог добраться сюда незаметно. И здесь, среди обломков античности, под шум прибоя, мы могли бы обсудить ту грандиозную, безумную операцию, которую я вынашивал в голове уже давно. Операцию, для которой до недавнего времени не видел ни средств, ни возможностей, ни… подходящего безумца.

— Мне говорили, что ты ещё тот авантюрист, каких даже я среди пиратов не встречал, — наконец произнёс голландец, его акцент резал слух, но слова были отточены, как клинок. — Но чтобы настолько… — он не договорил, лишь развёл руками, и в этом жесте была вся гамма эмоций: от восхищения до полного убеждения в моём помешательстве.

Я только что в течение часа излагал ему суть плана. Плана, от которого у самого адмирала русского флота, передававшего де Бурга, должно было сойти лицо.

— Врага своего нужно всегда удивлять, — парировал я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Если этого не делать, быть предсказуемым — то и побед не будет. Ярких побед. Тебе ли, Йонс, об этом не