Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

Оказалось, «Селена», выполнявшая задачу по сбросу бомб на резервы, попала в зону сильного встречного ветра при возвращении и была вынуждена снизиться. На малой высоте её атаковали отчаянные циньские арбалетчики, засевшие на одном из холмов. Несколько болтов пробили обшивку, повредили один из солнечных коллекторов и ранили двух членов экипажа. Пилот сумел посадить корабль в поле, вдали от врага, но «Селена» получила серьёзные повреждения и потребует длительного ремонта. Экипаж был спасён подошедшим отрядом лёгкой конницы.

— Главное — люди живы, — сказал Александр. — Корабль отстроим.

Подсчёт окончательных потерь был проведен к вечеру. Цифры ошеломили даже самого Александра. Потери циньской армии: убитыми — не менее пятнадцати тысяч, ранеными и пленными — ещё столько же. Были захвачены обозы, несколько сотен исправных арбалетов, знамёна, включая личное знамя Мэн Tяня. Укреплённая линия была уничтожена на протяжении двадцати стадий.

Потери армии Александра: убитыми — около восьмисот человек. Ранеными — до двух тысяч, но многие из них, благодаря уровню медицины, должны были выжить. Один дирижабль серьёзно повреждён. Были потери в артиллерии — две бомбарды разорвало при стрельбе (видимо, брак металла), несколько карронад требовали ремонта.

Соотношение было феноменальным. Это была не победа. Это был разгром. Качественное превосходство в технологиях, тактике и координации полностью перевесило численный перевес и хорошую подготовку противника.

Вечером в захваченном штабе Мэн Tяня Александр собрал совет. Пиршества не было. Была тяжёлая, сосредоточенная работа.

— Они побежали, но не все, — докладывал Кимал, разложив свежие карты разведки. — Часть отступает в порядке к следующему оборонительному рубежу, в трёх днях пути. Но дух их сломлен. Пленные говорят, что они считают тебя не человеком, а демоном войны или низвергнутым богом, пришедшим с запада.

— Император теперь точно узнает о нас, — мрачно заметил Птолемей. — И на этот раз он стянет все силы. Не только против нас, но и, возможно, отзовёт войска с северной границы.

— У нас есть время, — сказал Александр. — Он находится далеко. Известия дойдут до Сяньяна за две недели. Ещё месяц на принятие решения и стягивание войск. У нас есть полтора месяца. За это время мы должны продвинуться как можно дальше вглубь, закрепиться, найти союзников среди недовольных Цинь народов и… — он посмотрел на Херемона и Аттала, — …увеличить производство. Мы нашли на их складах запасы селитры, серы, металла. Это нужно использовать.

Он обвёл взглядом собравшихся — старых друзей и новых, выкованных в этой битве командиров. В их глазах он видел не усталость, а новую, стальную уверенность. Они только что увидели, на что способны. Они поверили в неизбежность своей победы.

— Сегодня мы не просто выиграли сражение. Мы показали им будущее войны. Будущее, где побеждает не толпа, а мысль. Где сила — в знании, в скорости, в координации. Они будут пытаться копировать. Пусть пытаются. Мы будем двигаться вперёд быстрее. Наш путь лежит к сердцу их империи. И мы дойдём. Потому что мы несём с собой не только меч. Мы несём новый мир. А новый мир всегда сильнее старого, как бы тот ни цеплялся за свою древнюю мощь.

Он вышел из палатки. Ночь опустилась на поле недавней битвы. Где-то горели костры, слышались песни победителей и стоны раненых. В небе, чистом после дневного дыма, сияли звёзды. И среди них, едва заметной точкой, висел «Гелиос», несущий ночную вахту, его крылья слабо светились накопленной за день энергией.

Александр посмотрел на восток. Где-то там, за тёмным горизонтом, лежал Сяньян, столица Цинь. Император, объединитель Китая, ещё не знал о масштабе катастрофы. Но скоро узнает. И тогда начнётся настоящая война — война не за перевал, а за судьбу континента. Война, в которой у Александра теперь было главное преимущество — он уже заглянул в будущее. И это будущее летело на стальных крыльях и говорило на языке взрывов.

Глава 16 Сквозь линию огня

Три дня спустя после разгрома у «Ворот Дракона»

Три дня. Срок ничтожный для истории, но достаточный для того, чтобы армия, одержавшая невероятную победу, не рассыпалась в самоуверенной эйфории, а собралась, перегруппировалась и заточила клыки для нового удара.

Утро было туманным и прохладным. Туман, стелющийся по низинам, был на руку Александру — он скрывал передвижения его войск. Лагерь на месте недавней битвы уже свернули. От циньской укреплённой линии остались лишь дымящиеся руины да высокие курганы, под которыми были похоронены павшие с обеих сторон (Александр приказал похоронить и врагов — жест уважения и гигиены).

Александр стоял перед строем штурмовых иллов. Люди в усиленных доспехах, многие с ещё свежими повязками, смотрели на него с тем особым, фанатичным блеском в глазах, который появляется у солдат, познавших вкус победы, добытой не числом, а умением. Рядом, на простой повозке, лежали новенькие ручницы — их производство, налаженное в захваченных циньских кузницах силами пленных мастеров и македонских оружейников, дало первые плоды. Их было уже пятьдесят штук.

— Три дня назад вы были молотом, который пробил брешь в стене гордыни, — голос Александра, спокойный и чёткий, резал утреннюю тишину. — Сегодня вы станете клином, который расколет новую, ещё более толстую стену. Они думают, что мы остановимся, что нам нужно недели, чтобы прийти в себя. Они ошибаются. Мы не дадим им времени опомниться. Мы ударим сейчас, пока страх от нашего первого удара ещё свеж в их памяти, пока их резервы ещё не подтянуты. Вы пойдёте вперёд. И снова проломите их оборону. Потому что вы — не просто солдаты. Вы — кузнецы нашей судьбы. И сегодня мы будем ковать её снова!

Рявкнуло нестройное, но громовое «Александр!». Дисциплина ещё не до конца подавила ликование.

Разведка за эти три дня работала, не зная сна. Кимал со своими всадниками носился по предгорьям, захватывая «языков» из отступающих разрозненных отрядов и местных жителей. Дирижабли «Астра» и «Гелиос» (последний — после срочного ремонта и дозаправки гелием) совершали ежедневные вылеты. Именно они принесли ключевую информацию.

Новая циньская оборонительная линия, названная разведкой «Стеной Плача», находилась в трёх переходах к востоку. Она была возведена в узком межгорном проходе, где дорога сжималась между крутыми склонами и болотистой поймой реки. Стена была выше предыдущей, сложена из камня и утрамбованной земли, усилена деревянными башнями через каждые сто шагов. Перед ней — глубокий ров, заполненный не водой (её не было), а заострёнными кольями. Командовал обороной