Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи

– И вина возьми! – Тристрам едва успел обернуться, когда края портала стянулись, оставив меня один на один с пустыней. – Крепленого. Мне надо выпить.

Глава 14

В порту для виверны не нашлось бы места, поэтому приземлиться пришлось в паре часов езды от него, потоптав чье-то незасеянное поле. Я указал Ниррити направление и попросил следить за нашей связью – полагал, пока мы разбираемся с кораблем, летающее семейство доберется, чтобы нас сопроводить, – а затем ускользнул в портал под недовольное бурчание наполненной огнем глотки.

Очутился я посреди улицы: сбил с ног торговку, искупался в ругательствах. Все же лучше, чем по колено в воде – погода не располагала к купанию. Ветер на побережье гулял колючий, порывистый; пришлось укутаться получше, чтобы дойти до пристани и не лишиться ушей на полпути.

Но сначала – в знакомые лавки.

Я обошел все ближайшие, набрал трав и готовых мазей – люди и без магии научились спасаться от заражения, – даже выхватил у старика из рук последнюю банку пиявок. В холодную пору найти их непросто, нельзя упускать шанс.

Встретив спутников на причале, я сразу кинулся разглядывать Вив. Меня замутило – не от ее внешнего вида, хотя и он не доставлял радости: рука почернела почти полностью. Просто от тревоги органы будто сжались и поменялись местами и горло свело. Хотелось на кого-нибудь накричать, выплеснуть въевшуюся в язык горечь, вот только обвинять было некого. По крайней мере, пока не доберусь до зеркала.

– Один капитан согласился взять нас на борт, – рассказывал Тристрам по дороге. – Узнал Вивиан, сказал: «Неужели допрыгалась?»

– Кажется, я понимаю, о ком ты.

Закаменевшие от мозолей ладони затягивали тугой узел. Завидев нас, капитан улыбнулся, обнажив гнилые зубы, но в глазах блеснула влага. Он помахал нам, приглашая занять места, и как бы невзначай провел по лицу тыльной стороной ладони.

Мы расположились и уложили Вивиан в постель. Я открыл банку с пиявками – хотел пустить дурную кровь, прежде чем использовать снадобье, да и порция Тристрама закончилась, следовало сделать новую. Оставив девушек, мы поднялись на палубу, по пути захватив бутылку с вином, которую Тристрам все же любезно для меня захватил. В груди крепло чувство, будто что-то потерянное возвращается, и я вздохнул спокойно лишь после того, как разглядел крылатые силуэты на горизонте.

– Ты предупредил капитана?

– О чем? – рассеянно уточнил Тристрам.

Я сделал большой глоток.

– О представлении.

Среди пассажиров возникло волнение: шепот, беспорядочные передвижения, сбор едва разложенных вещей. Тристрам озирался, наивный, не понимая, в чем причина. Но с приближением четырех пар крыльев я становился сильнее и увереннее, а шум на корабле – громче. Из-за пролетевшей слишком низко Ниррити о палубу разбилось несколько лбов: верно, люди думали, что она схватит их за плечи и утащит в пещеру, где будет долго и мучительно поедать их внутренности. На пристань повалил народ. Со стороны корабля – чтобы оказаться подальше от виверн, со стороны города – чтобы получше их рассмотреть.

– Они… полетят следом за нами? – задрав голову к небу, спросил полный восхищения Тристрам. Его воля – не растения бы изучал, а животных. Жаль, чародейской школе это ни к чему. Я кивнул. – С теми людьми как-то… неловко вышло.

Я сунул руку под накидку, нащупал нужный мешочек и окликнул капитана. Он смотрел на удаляющихся пассажиров с улыбкой, сложив руки на груди, но на летящий в него предмет среагировал мгновенно – поймал, погремел, спрятал за пазуху.

– За неудобства, – объяснил я.

– Какие ж тут неудобства? – хохотнул моряк. – Деньги за места уплочены, а рож важных не будет. Ходите со мной в море почаще!

* * *

Тэлфорд встретил нас беспросветным ливнем и опустошением – ступив за ворота, мы растеряли все силы, и усталость прошедших дней навалилась невыносимым грузом. Мы с Тристрамом отправились прямиком в лабораторию: он занимался перевязкой и промыванием раны, я – составлением лекарства. К счастью, я додумался немного поколдовать над ингредиентами заранее, раз уж не смог бы сделать этого с готовым снадобьем. Оставалось лишь надеяться, что все сработает.

Зария тем временем узнавала, где находятся покои Вивиан, и готовила их к прибытию хозяйки.

Из раны смердело так, будто виверна не просто задела кожу краем зуба, а уменьшилась, залезла в порез и сдохла там всем назло. Дурное животное не могло и помыслить, что от него не останется и следа, когда на песках Снеодана появится крошечная Тень, и отблеск золота на ее лице станет последним, что виверна увидит в своей долгой жизни.

Дурной чародей не мог и помыслить, что Тень бросится его долгую жизнь спасать.

Пальцы дрожали.

– Она не умрет, – твердо произнес Тристрам.

Я обвел взглядом угольного цвета руку и потрескавшиеся приоткрытые губы.

– Да, конечно.

Нести ее в постель поручил Тристраму – пусть удержать тельце Вив под силу любому, я не хотел нанести ей еще хоть толику вреда, если колени подогнутся. Ее жизнь отныне была в руках небожителей. Всю дорогу по подземельям и коридорам я молился Лейфту. Хотя он сам отдал жизнь и потому едва ли годился в защитники, ему следовало отплатить Вив за долгие годы преданного поклонения.

Тобиас ждал у двери в ее покои. Стоило нам выйти из-за угла, как он вскочил на ноги и вытер лицо рукавом, но опухшие глаза и покрасневшие щеки этим не спрятать. Он не проявил излишней заинтересованности, ничего не спросил – просто отступил, освобождая дорогу, и, как только я вышел, последовал за мной.

– Ты куда? – растерялся я.

– Сопровождаю, – тихо обронил Тобиас. – Личному стражнику подобает всюду сопровождать господина.

Ну да, самое время об этом вспомнить.

– Останься. Эти двое рано или поздно уйдут. Пролезь внутрь и побудь с ней.

Тобиас смотрел на меня так, будто я схватил его ребра и раздвинул в стороны, делая кровоточащее сердце достоянием общественности.

– Побудь настырным еще немного. Ей это нужно.

Он гулко сглотнул, поклонился и засеменил обратно.

Я почти свернул к себе, но, несмотря на отчаянные мечты о сне, все же проследовал к другой двери. Та странно шатнулась, пропуская меня в комнату, и вскоре я понял почему. Жженые шторы. Разломанный стол. Валяющийся у окна стул. Беспорядок, припорошенный пеплом, а в центре – само пламя с налившимися тьмой венами. Никакой купол не в силах держать эту мощь под контролем.

– Что… – начал я, но прервался, чтобы увернуться от части осыпающегося потолка; один из кусков все же больно ударил