Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

class="p1">Девушки помахали мне руками, позвав с собой. Они садились в катер с надписью «Главный судья». Я скорчил огорчённую физиономию, пожал плечами и развёл руками. Откуда-то сверху раздался голос, пропущенный через «громкоговоритель»:

— Судебный катер, срочно займите место на старте.

Я поднял голову и посмотрел на окна «нашего» кабинета. Они были распахнуты. В одном из них стоял мужчина с микрофоном. Звук его голоса исходил из металлического «колокола», установленного под крышей.

— Там у них судейская комната, — сказал я сам себе. — Но она им нафиг не нужна. Так… Понты больше. Чтобы девчонок кадрить и там в кабинетах знакомиться ближе. Всё судейство происходит в море. А для судей внизу кабинеты имеются. Так даже удобнее будет. Не надо всем участникам на третий этаж пешком забираться по крутым, кстати, лестницам.

Я туда и поднялся. Прямо на четвёртый этаж. Застал примечательную картину. Стол-фуршет в левом углу на вертикально опускающейся дверке, встроенного в стену бара. На «столике» стояли рюмки, наполненные разного цвета жидкостями. Почти все присутствующие смотрели в открытые окна, как с «вип» трибуны. Ею этот кабинет, в общем-то и был. Что и требовалось доказать. Я щёлкнул фотоаппаратом. Все оглянулись. Я щёлкнул ещё раз, и ещё.

— Вы что себе позволяете? — пробасил один из присутствующих.

— Вы кто такой? — спросил другой, лысоватый спереди мужчина в светло-сером галстуке с чёрными пятнами и в темно-сером костюме-тройке. — Корреспондент?

— Я хозяин этого кабинета, — сказал я. — Вот мой мандат.

Я протянул выписку из постановления.

— Вот моё удостоверение.

Протянул красненькую книжечку.

— Вот приказ о назначении меня помощником председателя Приморской федерации спортивных единоборств. А вы что здесь делаете?

— Мы? — спросил первый меня спросивший. — Соревнования проводим.

Все и я тоже посмотрели на открытую дверку бара. Все и я тоже сглотнули.

— Почему не освободили помещение, как было предписано? Сроки установлены конкретные. Кто из вас Николай Иванович Голубь?

— Я! — сглотнул в очередной раз первый вопрошавший.

Я вздохнул.

— Что же вы, Николай Иванович, не выполняете решения президиума ВЦСПС? Игнорируете?

— Мы писали… У нас соревнования… Мы звонили…

— И что? — спросил я добродушно и совершенно ровным голосом.

— Ничего, — поник головой председатель Приморского краевого совета Всесоюзного добровольного спортивного общества «Трудовые резервы». — Сказали — исполнять.

— Я пойду, наверное, — сказал мужчина в пиджачной тройке и с красивым галстуком. За окнами, приглушённый расстоянием, раздался рев старта парусной гонки, и взлетела красная осветительная ракета. Все оглянулись на море.

— Раз уж пошла такая, э-э-э…

Я глянул на рюмки.

— Разрешите к вам присоединиться? Потом решим все вопросы.

— Да, конечно! — воскликнул председатель «Трудовых резарвов».

Все дружно засуетились. Мне плеснули коньяка. Все подняли рюмки и влили в себя нолитое. Разобрали блюдца с закусками. Выдали и мне из резерва ставки, так сказать. Лимончик, сервелат колечками, сырок ломтиками. Присутствующие уставились в окна. Хватило и мне места.

Глава 16

Помещение мне было знакомо. Почему я и нацелил на него свой взор, как говорится, потому что в будущем, уже при открытом городе Владивостоке, когда к нам «хлынули» яхты со всего СССР, а потом и мира, для участия в международных регатах, яхт клуб вполне себе справлялся без этих кабинетов, сдавая их в аренду. Что и делал наш фонд «Содействия борьбе с организованной преступностью 'Щит-М», которым мне пришлось поруководить уйдя на милицейскую пенсию.

Потому-то я себя и чувствовал, как у себя дома, и вёл соответствующим образом. И все это сразу почувствовали. И, несмотря на продолжающуюся гонку, постепенно ретировались. Остался со мной только Николай Васильевич, который составил рюмки, блюдца и бутылки в бар, закрыл его и присел в кресло, стоящее в правом углу напротив дивана.

— То помещение, — он кивнул в сторону входной двери, напротив которой через лестничную площадку находилась другая дверь в помещение площадью побольше, — мы освободили. Мебель, как предписано, оставили…

Голуб помолчал и с тоской в голосе добавил:

— У нас там холодильник японский, — вздохнул Голуб. — Двухкамерный.

— Всё примем по описи, согласно приложению к постановлению, — «успокоил» я его и достав из красной кожаной папки лист бумаги. — Вот список лиц, которым можно выдавать ключи от кабинетов. Подписан Председателем федерации, заверен печатью. Всё как положено. Акт приёмо-передачи оформим завтра. Мы с Георгием Григорьевичем подъедем в четырнадцать. Так удобно будет?

— Удобно, — со вздохом согласился Голуб. — Жаль, что Георгий Григорьевич не согласовал со мной ваш переезд. Мы бы вам внизу хорошее помещение отвели. Мы же знакомы с ним. Договорились бы…

— Какое помещение нам выделят, мы не знали, — соврал я. — Это министр спорта спросил, а ему ваши предложили. А наше дело простое — исполнять предписание. Мы-то здесь пешки. Куда пошлют, туда и идём. Кстати, алкоголь мы тоже по описи примем.

Лицо Голуба вытянулось.

— Шучу-шучу, Николай Иванович. Пойдёмте борцовский зал посмотрим. И надо согласовать время тренировок в игровом зале.

— Он у нас почти свободный. Волейбол, бадминтон мы соединили. Вам оставили понедельник среду, пятницу, воскресенье. У нас в воскресенье, обычно, никого не бывает, а вы прямо так настроены, что массово пойдут? Заполните все залы?

— Не сразу, наверное, — будем посмотреть, как говорится.

Мы вышли и Голуб закрыл за собой железную дверь.

— Мы тут и ценные подарки хранили. Для этого такую дверь поставили, — пояснил Голуб. Увидев мой одобрительный взгляд.

Я помнил эту дверь и воспринял её, как дверь в будущее. Вздохнул. Открыл сам дверь напротив. В большом, метров сорок квадратных помещении стоял большой письменный стол с телефоном, приставленный к нему длинный стол для совещаний, стулья, кресла, телевизор, холодильник, диван. Кожаный, между прочим, как и кресла. Шикарный такой диван!

— Здесь, вообще-то, мой был кабинет, — сказал Голуб. — Но ничего-ничего, я уже на первый этаж переехал. Заодно и мебель поменял, холодильник, опять же трёхкамерный… Нет худа без добра, хе-хе, как говорится.

Голуб улыбнулся и улыбка у него получилась лучистой.

— Средства были, а повода их освоить не было. Спасибо вам за инициативу.

— Всегда пожалуйста! — улыбнулся я. — Хорошо, что вы не в обиде.

— Что вы, что вы! — замахал руками Николай Иванович. — Мне, честно говоря, эти гонки, вот где стоят!

Он провёл ребром ладони по