Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

отказался, но взял время на «подумать». Но и это совсем другая история. Главное, что в это время фамилию Дроздова знать я не мог, но проговорился. Или не проговорился, а сказал намеренно, чтобы перевести разговор на него. Интересный был человек — Юрий Иванович Дроздов и близкое знакомство с ним мне бы точно не помешало. Но сейчас он должен был находиться в Нью-Йорке резидентом советской внешней разведки. Я много сейчас знал про него. Да, и не только про него. И про предателей и про… Много чего знал, но делиться ни с кем не хотел. Или по крайней мере, инициировать У Юрия Владимировича своя голова на плечах, вот и пусть разбирается.

— Я оговорился? — удивился Городецкий. — Хм! Старею! Ну, да ладно! Потом договорим! Езжай уже! Ребята за дверьми уже топчутся.

Я поехал. Да-а-а… На машине было гораздо удобнее и шустрее. Привыкнув в своем времени к пробкам, я ехал по свободным городским улицам быстро, то и дело обходя грузовики, которым, по действующим на данный момент правилам, дозволялось ехать не более пятидесяти километров в час, и не обгоняющие их, почему-то, легковушки. В пределах шестидесяти ехал, но казалось, что несусь, «сломя голову». На меня поглядывали.

Я кстати, подумал, что машину мне Андропов «подарил» не без умысла, а с учётом моей нынешней деятельности. План работы Приморской федерации спортивных единоборств у него ведь был. А там чёрным по серому писчему листу все наши ходы были расписаны. Там же в плане, между прочим, закладывалась поездка в город Токио, где губернатором сидел член социалистической партии Японии. А с ней у КПСС были связи лучше, чем с японскими коммунистами, скатившимися к экстремизму.

Я даже имя губернатора указал — Рёкити Минобэ. Он как раз до семьдесят девятого года будет губернаторствовать. Закончится его третий срок, а баллотироваться на четвёртый он откажется по состоянию здоровья. В нашей короткой беседе с Юрием Владимировичем, он специально на этом заострил вопрос. И я сообщил ему, что Минобэ умрёт в восемьдесят четвёртом.

— Если ему не помочь выздороветь, — уточнил Андропов, задумчиво кивая головой.

— Готовься к поездке на международный чемпионат Японии по дзюдо. Его проведут в следующем году в Токио вместо отменённого в этом году чемпионата мира в Испании.

— Чемпионат мира отменили? — удивился я. — Жаль. Так хотел посмотреть. Причина отмены?

— Испанцы не допустили Тайвань под флагом КНР. Просто не предоставили визы. Тайвань обжаловал решение испанской стороны в Международной федерации дзюдо. Там посчитали позицию тайваньской стороны справедливой и постановили отменить чемпионат. Японцы тут же предложили провести международный турнир в Токио. В следующем году. Мировые первенства проходят ведь только по нечётным годам. Вот японцы и подсуетились. Решение международная федерация уже приняла. Наша сборная готовится.

— Но я-то не член сборной! И мне всего шестнадцать! Будет семнадцать! А чемпионаты мира для юниоров проходят…

— Нас не интересуют чемпионаты сами по себе. Нас интересует твой контакт с Минобэ. И по правилам чемпионатов мира спортсмену должно быть больше пятнадцати лет. Я не читал правила. Мне так сказали. Но я уточню по поводу возраста. В конце концов, кто там знает, сколько тебе лет.

Андропов голосом выделил слово «там».

— Напишем столько сколько надо. И ещё… Не думаю, что многие страны поддержат этот новый японский чемпионат. Спортсмены весь год усиленно готовились к этому мировому первенству, и на следующий год вряд ли будут готовы. Да и… Как мне сказали, не любят дзюдоисты выступать в Японии. Очень уж японцы агрессивно борются. А тут… Первый кубок, как его…

Юрий Владимирович заглянул в бумаги.

— Дзигоро Кано — японский мастер боевых искусств, создатель дзюдо, основатель школы Кодокан.

Кто такой Дзигоро Кано мне было известно, но про кубок в его честь — нет. Мало ли в Японии разных соревнований? Но идея Юрия Владимировича мне понравилась. Тем более, что на первый кубок, скорее всего, не потребуется международный рейтинг. Прав Юрий Владимирович на счёт кубкового «ажиотажа».

Про кубок по дзюдо в Японии Георгий Григорьевич ещё не знал. Я решил, что пусть узнает, когда ему придёт запрос из сборной. Хотя, какая сборная?

— Хм! Чемпионат СССР по дзюдо уже прошёл в июле. Чемпионат мира не состоялся. Какая сейчас сборная? Не пошлют наши в Японию никого. К Московской олимпиаде готовятся. Берегут руки-ноги от травм. Престиж же-ж! А мы в Афганистан войска введём и получим бойкот Олимпиаде-80. Да-а-а…

— Один я буду представлять СССР в Японии. Никто же не знает, что Московская олимпиада пройдёт в «лайтовом режиме».

На эту тему я думал, пока не приехал на улицу «Лейтенанта Шмидта», где располагался спорткомплекс «Труд» общества «Трудовые резервы». Это было отдельно стоящее четырёхэтажное здание на самом берегу Амурского залива. Здесь же находился Владивостокский яхт-клуб и относящийся к нему бетонный «ковш», внутри которого на водной глади «парковались» парусные яхты, и на котором они, извлечённые из воды, пережидали зиму.

Сейчас яхты находились в море. Проходила какая-то местная завершающая сезон Владивостокская «регата». Почему местная? Да потому, что Владивосток был закрытым пограничным военно-морским форпостом, а попросту — базой флота. Поэтому, яхтам запрещалось покидать Амурский залив, а в нём «погоняться» можно было только номинально.

В этот период парусный спорт во Владивостоке, как и ранее, был сосредоточен вокруг яхт-клуба Тихоокеанского флота и других местных секций. Соревнования носили скорее локальный характер — это были городские и краевые первенства. Однако яхт-клуб в «Труде», не смотря на его малозначимость, существовал и занимал, не понятно по каким причинам весьма обширные помещения, часть которых мы с Городецким и решили «оттяпать». Ибо, нам нужнее. Весь третий верхний этаж.

Городецкий самолично убедился в том, что верхние кабинеты «Яхт-клуба» используются, в основном, для «водкопития» и приёма гостей во время соревнований и не только, ибо их окна выходили на море и имели шикарный вид на Амурский залив и, собственно, на двигающиеся по морю паруса яхт. Красиво — да. Девушки и сейчас крутились у катеров и внимательно оценили меня, вышедшего из новеньких «Жигулей». Э-э-э-х! Жизнь моя жестянка!

— Может, ну её, эту женитьбу⁈ — подумал я. — Что я себе такое вбил? Чувствую вину, что испортил жизнь девчонке? Ещё не известно, станет ли от нашей свадьбы ей лучше. И сколько мне при такой регенерации отмеряно лет жизни? Вдруг я, как Дункан Маклауд, после своей смерти стал бессмертным? И куда я тогда? Тогда — точно в тайгу.