Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

— Отлично. Вот ими я и займусь. И кабинет когда поедем смотреть?

— Ты, я вижу, за рулём «Жигулей». Есть право на вождение?

— Есть.

— Тогда, давай завтра и поедем. Заезжай за мной после школы.

— Есть! — сказал я.

— И как ты всё успевать будешь? — покачал головой Городецкий.

— Так на машине же. День в школе, день в «Труде».

— Фигаро здесь, Фигаро там… — пробормотал Георгий Григорьевич. — Хотя… Я в твои годы тоже крутился, как белка в колесе с работу на работу, а потом на учёбу. И на другой конец города, и без машины, да-а-а…

— А вы говорите, Фигаро, — я улыбнулся. — Везде поспеем.

— Наш пострел везде поспел, это, точно, про тебя, Мишка.

— Хе-хе-хе… Так, может я и сейчас в «Труд» успею? Времени-то, четырёх нет. Я и на свою тренировку успею. Дадите мне мандат и я как нагряну к ним!

— Смотри, через горисполком решение не прошло. Как бы не взъёрипенился местный профсоюз.

— У нас целое постановление Президиума ВЦСПС! Здание их собственность. Местные профсоюзы просто заведуют санаториями, базами отдыха и профильными спортивными сооружениями. А собственником считается ВЦСПС.

— И откуда ты всё это знаешь? — покрутил головой Городецкий.

— Газету «Труд» читаю, — сказал, хихикнув я. — Так, э-э-э, я поеду?

— Езжай, — вздохнул Городецкий. — Но ты не сильно там буянь.

— Только обозначу нашу позицию и оглашу приговор.

Георгий Григорьевич фыркнул.

— Прокурор — медведь, — точно.

Глава 15

— Не узнаю я тебя, Мишка. Ты ли это, или не ты? Вон, и вымахал как… И говоришь, словно с трибуны выступаешь. Что не слово, хоть сразу в газету. Будто статью-передовицу читаешь. Постановление Президиума ВЦСПС…Местные профсоюзы заведуют санаториями… Собственником считается… Ты у кого таких слов-то набрался? По газеты н е ври мне. «Труд» он читает… Ты «Комсомольскую правду» когда читал? Что там написано? Ну, ка, скажи ка? Или ты по спецзаданию работаешь? Так, мал, вроде ты ещё? Не уж-то постарше в комитете не нашлось, чтобы каратэ это ваше продвигать?

Я даже удивился.

— Не каратэ я продвигаю, а самбо, — Георгий Григорьевич. — Каратэ Штурмин продвигал, продвигает и будет продвигать. Отдельно от всего. И с не понятно, какими правилами. Они ещё сами не определились, а уже одеяло тянут. А этого джина нельзя из бутылки выпускать, если не приготовить ему клетку. Уже сейчас из Жириковской секции растекаются инструкторы по подвалам и спортзалам. Год-два позанимался, и тренировать пошёл. А что он дать может? Как вырубить с одного удара беззащитного гражданина? Вот в чём проблема, Георгий Григорьевич. Вот с чем надо бороться. И в первую очередь пригласить Жирикова и взять у него данные его учеников. А потом вызвать их, призвать к ответственности и организовать их мозги.

— И кто этим заниматься будет? Не я же.

— Почему нет? Вы — авторитет. У вас есть я. Я ваш ученик. В смысле — спортсмен. Чемпион Союза по самбо. Кандидат в мастера. И неплохой каратист. Другого тренера у меня не было, нет и не будет. Я вас не брошу. Значит, это вы меня воспитали таким. Думаю, я на неплохом уровне владею техникой каратэ. Но это легко проверить. Можно устроить что-то типа аттестации тире — соревнований. На базе того же «Труда». Пусть каждый тренер выставит по спортсмену. А может и сам выставиться. Регламент соревнований и правила у нас есть. Первый тур — демонстрация техники. Второй — свободные бои.

— Думаешь, всех победишь? — Городецкий улыбнулся.

— Не думаю, — покрутил я головой. — Жириков может сам выступить. Он ещё мужик молодой и он — мастер. Все остальные у него тоже сильные. Года по три занимаются.

— А ты? — спросил Городецкий. — Сколько ты занимаешься?

— Мы с Валеркой Колотом, помните такого, года три назад начали. Он меня увлёк, кстати. Вот с тех пор я каждый день долблю технику. Ну и за последний год сильно, хм, «вырос». У Жлобинского очень хорошая техника.

— Это тот, который в лесу? Жириковский?

Я кивнул.

— У него всё, чётко, точно и понятно. Только повторяй.

— Ну, ты и уникум, Мишка.

— Ерунда вопрос. Каратэ — не борьба, а танец. Как казачий пляс. Учи движения и нарабатывай технику. А спарринг потом.

— Ладно, — махнул рукой Городецкий. — Езжай в «Труд», поговори с директором. Посмотрим, что он скажет.

— Не думаю, что он что-то сможет сказать против. Скорее всего, его уже предупредили. Постановление Президиума ВЦСПС июньское. Они уже нас ждут, не дождутся. Уже и кабинет освободили.

— Думаешь?

Я посмотрел на тренера и улыбнулся.

— Знаю.

Городецкий только покрутил головой.

— И откуда ты такой взялся, Мишка? И кто тебя всему этому учит?

Посмотрев на тренера очень серьёзно, я сказал:

— Вы, Георгий Григорьевич, учите.

Городецкий вскинул свои кустистые брови.

— Сколько раз вы нам рассказывали, как вам пригодилось самбо на фронте? И ваш друг Юрий Иванович Дроздов?

— Ты где эту фамилию услышал? — спросил тренер. — Юрий Иванович просил не упоминать его так. Или там сказали?

Я покрутил головой.

— Там не говорили. Вы, как-то, оговорились.

Так и было. Я долго не знал с кем мы в марте ездим на границу. Только когда я уже учился на третьем курсе института, Городецкий предложил мне пообщаться с Юрием Ивановичем и назвал его по фамилии. Тогда я редко захаживал в клуб, но по привычке зашёл именно в марте. А они готовились поехать на заставу, а Юрий Иванович, в разговоре со мной представился по званию и должности. И предложил. Да-а-а… Но я, от испуга, отказался. К тому времени я уже собирался жениться и думал только о том, чтобы не сорвалась наша «помолвка». Мы подали заявление в ЗАГС аж в ноябре восьмидесятого, а дату «росписи» выбрали четвёртое апреля восемьдесят первого. Будущая «благоверная» чудила уже тогда. Но сейчас не об этом.

Юрий Иванович предложил «работу» в его системе. Штатную работу. И ещё до «помолвки» я бы ухватился за такое предложение двумя руками, ибо болел единоборствами, хотел в спецназ и переживал за наших в Афганистане.

Однако в тот раз я от предложения Дроздова практически