Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— О чём разговор?!

Сокол записал на листочке бумаги телефон.

— Предварительная версия для прессы. Проводилась операция госбезопасности по поводу убийства бывшего министра иностранных дел Джамхиры. Директора дома отдыха опознали как человека, который последним видел его в живых. А тут невзначай такой санаторий обнаружился…

— Санаторий по высшему разряду! — хохотнул журналист. — Прорекламируем… посмертно!

Ивчев тоже озаботился вербовкой, но, в основном, обслуживающего персонала. Начал он с тощей «разведчицы», в объятиях которой едва не отдал концы престарелый градоначальник. Многоопытный сержант Претич уверял, что барышня чрезвычайно многообещающая…

В опустевшей редакции Нишич ещё раз перечитал согласованный репортаж о штурме борделя и решил, что можно печатать начисто. Засунув новый лист в пишущую машинку, он невольно залюбовался текстом. Имена клиентов, включая самого важного — секретаря по идеологии на Невриде и кандидата в члены ЦК Слободара Ежвана, — назвать не разрешили, но всё равно вышло весело, да и некоторые персонажи угадываются по жирным намёкам. У директоров столичных магазинов завтра будет весёлый денек — хихикающие продавщицы в каждом будут подозревать выпоротого подкаблучника.

И вот тут неплохо: «Престарелый сластолюбец, возглавляющий один из старейших городов нашей страны…» Любой хоть сколько-то внимательный читатель сопоставит эту строку с грядущим послезавтра официальным сообщением об уходе в отставку городского головы Винджуваца. Разумеется, по состоянию здоровья, как же ещё-то? Эту строчку согласовывали где-то на самом верху — и ведь согласовали! Интересно, чем дедуля уел руководство?

Забавно с паучком вышло: и тему сменил, и полезный совет дал, а то у человека явно с желудком нелады. Нишич вообще любил добрые дела и регулярно убеждался, что, как минимум, каждый десятый добра не забывает. Вот и капитан Ивчев — такую тему подкинул! Хороший парень этот следак, и обмануть его нетрудно. Да и разве это допрос? То ли дело на Джалне!

Жаль, капитан не знает, кто именно преподнёс правоохранителям Светлоградово подарок такой невиданной щедрости. Но, как уже говорилось, редактор «Рассвета» любил добрые дела. Интересно, а товарищ Сокол часто меняет свои привычки?

…Капитан Сокол не считал нужным менять свои привычки вообще. Если кто-либо хотел его найти, достаточно было вечером, перед выходным днём, заглянуть в кабачок «Загнета» неподалёку от места службы. Сюда, под дубовый потолок и такие же стены, украшенные глиняными кувшинами и домоткаными коврами в старинном духе, и принёс Нишич десяток свежих номеров «Рассвета» с эпохальным репортажем. Пока капитан рассматривал газету, он отошёл в стойке и вернулся с двумя кружками фирменного «загнетского тёмного».

— С меня причитается за наводку. Залакируем сливовицей?

Гэбэшник хмыкнул и кинул быстрый внимательный взгляд на собеседника.

— Можно. Если гарантируете качество.

Его начальник, полковник следственного управления, не знал, да и не мог знать — не его уровня информация, — что капитан познакомился с журналистом отнюдь не в день штурма борделя. Сокол в следственном был человеком новым. С приходом к власти председателя Грдамича и потеплением отношений с Лигой решено было сократить Управление разведки — нехорошо как-то вести шпионские игры в таком масштабе, когда старая вражда сменяется новой дружбой. Нелегалов разведчики, само собой, не сдали — не для того их выращивали, но легальный аппарат основательно проредили, раскидав людей по разным управлениям. Сокол вот попал к следакам и неплохо справлялся.

Когда после Джалны Нишич работал в Орлеании, именно Сокол курировал его по линии разведупра. И фраза насчёт сливовицы ещё с прежних конспиративных встреч означала: есть важная информация, срочно нужно передать.

Радо принёс две рюмки с нежно-жёлтой жидкостью и расположился поудобнее.

— Качество гарантирую. Не бабка на кухне гнала.

Отпили. Залакировали. Нишич краем глаза посмотрел на собеседника.

— С притоном вышло замечательно, но я смиренно надеюсь на продолжение банкета. Народ требует, письма в редакцию пишет…

— Тут подумать надо, с товарищами посоветоваться… — Гэбист задумчиво отхлебнул из кружки. — Если сложится, я вам на днях позвоню, и с вас пиво. Пяток кружек с парой таких хорошо провяленных рыбин.

— Так уже…

— «Уже» — за притон, а это — за доброе отношение…

Они ещё некоторое время поболтали о разном, а через два дня капитан позвонил редактору: мол, интерес к материалу большой, нельзя ли ещё газет штук пятнадцать. До завтра получится?

— Нет газет, — грустно изрёк Нишич. — Прямо хоть по второму разу печатай…

На следующий день в пятнадцать часов, привычно проверившись на предмет слежки, он свернул к дому № 2 по Рыбному переулку. Управлению разведки, конечно, не положено иметь конспиративные квартиры в собственной столице — ему много чего не положено из того, что оно имеет. Причём квартира № 5 относилась к первому уровню. То есть не проходила ни по каким отчётам — сотруднику выделялись деньги на покупку, начальник проверял документы, вырезал и уничтожал адрес и лишь в таком виде передавал в бухгалтерию. Дверь отворил Сокол, а в гостиной ждал седоватый неприметный человек лет за шестьдесят, напоминающий университетского профессора.

Однако немалый чин. Из центрального аппарата, и в то же время с большим опытом полевой работы. Судя по пронизывающему взгляду, легальному — у нелегалов взор неприметный и ускользающий. Годы сотрудничества со спецслужбами приучили Нишича распознавать прошлое кураторов. Иногда он ошибался, но чаще угадывал.

Сейчас Радо, конечно, рисковал. Ведь именно Следственное управление столичной гэбухи ведёт дело об убийстве Пхунмилаво. Передавать ему информацию о деятельности покойника равносильно признанию в соучастии. Однако Сокол, несмотря на смену места службы, остаётся разведчиком. А эти люди, хотя формально и относятся к Министерству госбезопасности, отгорожены от остальных управлений каменной стеной. Дохлый эмигрант для них — неразличимая без микроскопа мелочь по сравнению со сведениями, которые от него получены. И старыми, из Джамхиры, и новыми, вырванными Ари, а особенно всеми вместе…

— Значит, говорите, незнакомец на улице передал? — уточнил хозяин квартиры, задумчиво пролистывая пачку пронумерованных машинописных страниц.

— Именно так. После чего попросил перепечатать текст, а оригинал уничтожить. Информация показалась мне важной, и, выполнив его просьбу, я пришёл к вам.

— Вы можете описать его?

— Нет. Он подошёл в плаще с поднятым воротником, тёмных очках и шляпе, надвинутой на лоб…

— …И с бородой, — во взгляде высокого чина мелькнули иронические искорки.

— Да-да, именно с бородой! — радостно подтвердил журналист. — И кажется, даже в парике!

«Профессор» понимающе усмехнулся. Ясно, что источником гость делиться категорически не желает. Можно, конечно, заставить — но источник наверняка уже вне досягаемости. Потеряв канал для слива, он больше ничего не передаст, а знает, судя по всему, много… Нет, с такими информаторами надо обходиться вдумчиво, с терпением и любовью!