Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

в потасовку позднее (сам брательник лежал на больничной койке с разбитой головой и потому отсутствовал). Адвокат, которого угледобытчики наняли вскладчину, боялся судьи до одури, а потому возражал ему редко и робко.

Справедливость вершителя правосудия сомнений не вызывала — он никаким боком не являлся родственником семьи Кондоле, а всего лишь одноклассником и другом детства городского головы. К тому же, вместе с шахтёрами на скамье подсудимых восседал один из дружинников. С него чтение приговора и началось. Точнее, обличительная речь, воистину достойная создателя всего сущего!

— Активист Ревсомола и помощник милиции должен служить примером нашей молодёжи! — гремело из судейского кресла. — Если даже нарушитель общественного порядка вас оскорбил, следовало его задержать или вызвать патруль, но не вступать в перебранку, и тем более не замахиваться. Приговариваю вас к штрафу в сто донеров. Надеюсь, что товарищи накажут вас не менее сурово.

В зале захихикали. Понятно, что Куштрим за своего холуя лично штраф заплатит, да ещё и от себя наказанному изрядно добавит. Прихвостень-то единственный из всей кодлы сидит тут, чтобы позволить правосудию демонстрировать беспристрастие.

Под негодующим взглядом судьи смешки увяли, и бородатое божество повернулось к вендам.

— Вы осквернили День Великого Похода и предали память сотен тысяч павших бойцов всех народов нашей страны. Когда они шли на смерть, то не глядели на цвет кожи своих боевых товарищей! И уж точно не могли подумать, что у их недостойных потомков повернётся язык на грязные оскорбления, которые мне стыдно даже повторять! После чего вы устроили драку, зверски избив человека, который всего лишь призвал вас не буянить в общественном месте!

— Ничего, что этот гад моего брата едва не убил?! — взбеленился Драго. — Он до сих пор в больнице лежит, и неизвестно, выживет ли!

— Замолчите, или вас выведут из зала! — Казалось, судейское воплощение Отца сейчас испепелит Драгомира ударами молний. — Нет ни единого доказательства, что удар подсудимому Горану Рудому нанёс Куштрим Кондоле. Об этом заявляют исключительно ваши подельники, да и то лишь двое. Совершенно очевидно, что они стремятся вас выгородить. Факты свидетельствуют: первый удар нанесли вы! И Кондоле избили тоже вы, что и сами подтвердили в ходе следствия. После чего оказали сопротивление милиционерам, нанеся им телесные повреждения.

Поскольку вы уже третий раз привлекаетесь за драки, отягощенные межнациональной ненавистью, приговариваю вас к двум годам исправительно-трудовой колонии и пятьюстам донерам штрафа, который пойдёт на лечение пострадавшего. И то только потому, что работник вы хороший, и бригада за вас поручилась. Надеюсь, двух лет вам хватит, чтобы обдумать своё поведение.

— Здрасьте-жопу красьте! — Если судья напоминал Отца, то высокая русоволосая Неда Рудая прекрасно подходила для портрета Матери. Рождение двоих детей не испортило её роскошной фигуры, а голос был столь пронзителен, что у сидящих рядом заломило в висках. — Чё ты врёшь?! Какие такие повреждения?! Одному палец поцарапали, другому пуговицу оторвали! А мужу в ментовке три ребра сломали, это как?! Кто детей без отца кормить будет?!!

Из зала согласно заорали.

— Сколько тебе заплатили, хрен моржовый?! — поддержала невестку мать Драго, тётка тоже крупная и чрезвычайно норовистая. — Слыхано ли: два года за разбитый нос! Эдак у нас половину парней пересажать надо!

Рассвирепевший судья приказал очистить зал, и остаток приговора подсудимые прослушали в компании конвоя и зашуганного адвоката. Отсутствующий Горан получил год с отсрочкой приговора до выздоровления и две сотни донеров штрафа, двое его друзей — полгода условно и штраф в сотню, а с прочих взяли по семьдесят. Отпущенные по домам мужики сочли, что легко отделались, но мать и подруги братьев Рудых сдаваться не собирались.

— Зирка, хорош реветь! — Неда обняла плачущую невесту Горана. — Ну чего ты, блин, дети же смотрят, а их училка нюни распускает! Давай соберись, будем думать, как мужиков вытаскивать — зря тебя, что ли, в институте готовили! А вы — брысь отсюда!

Сын и его малолетний дядя улетучились мгновенно — рука у канатчицы была тяжёлая.

Зира всхлипнула ещё пару раз и ушла в ванную. Вышла оттуда с покрасневшими глазами, но уже успокоившаяся.

— Прежде всего, нам нужны деньги! — хмуро и деловито заявила она. — Хороший адвокат дорого стоит. И ещё ездить много куда придётся. Вы там с родственниками соберите, сколько сможете, а я своё свадебное платье продам и кольцо с серёжками, которые Горко подарил. Неизвестно, понадобятся ли они мне теперь.

Начальник милиции Чёрнопартизанска с тоскливым недоумением изучал удостоверение неожиданного визитёра. Когда зловредная баба Рудого подбила своего муженька обжаловать приговор, он особо не беспокоился. Сперва кляуза будет валяться в канцелярии областного суда, потом её изучат и затребуют материалы дела, которые станут без особой спешки изучать. Рассмотрение назначат, хорошо, если через полгода, а когда закончат, Драго, пожалуй, и отсидеть успеет. Если претензии и возникнут, так прежде всего к городскому суду, а не к милиции. Стражи порядка сделали свое дело, безобразников повязали, следствие провели, а сколько там им дали — про то у майора голова не болит.

И тут вдруг гэбист, да ещё и не из невридской столицы Самватара, а из самого Светлоградово! Ну что ему тут надо? Почему делом о заурядной драке, где даже никого не убили, занимается следственное управление госбезопасности?

— Скажите, товарищ майор, каким образом из десяти осужденных за драку девять оказались вендами? — Говорят, привычка отвечать вопросом на вопрос особо присуща альрамеям, но и капитан Сокол порой любил ставить таким образом в тупик собеседников. — Ведь в ней принимали участие и джалнуты, но ваши подчинённые их почему-то не задерживали…

— Так венды же драку затеяли! — с размаху бухнулся в приготовленную ловушку майор.

— То есть столкновения имели межнациональный характер, — уточнил Сокол. — Вот именно потому я и здесь. Межнациональные волнения — дело политическое и относится к компетенции моего ведомства. Тем более, нам поступили сигналы…

— Какие? — вскинулся милицейский.

— О них позже, — отмахнулся Сокол. — Поговорим сперва о драке. Есть все основания предполагать, что националистические проявления имели место с обеих сторон. Однако милиция почему-то передала в суд дело только на одного джалнута, да и тот отделался символическим наказанием. Хотя единственный серьёзно пострадавший как раз венд, и его здоровье резко ухудшилось. Между тем преступник, искалечивший Горана Рудого, не найден…

Капитан блефовал: Горан как раз успешно поправлялся. Само собой, никакого расследования межнациональных волнений гэбэшник не вёл, а прибыл в Чёрнопартизанск по бриллиантовому делу. Разрабатывая контакты покойного Пхунмилаво, Сокол узнал о его знакомстве с как раз занятым разработкой минеральных ресурсов Хекураном Кондоле. Объект явно заслуживал тщательной разработки, а тут как раз подвернулась история с дракой. И