Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Вот он и решил завернуть в Чёрнопартизанск, предварительно тщательно подготовившись к визиту. Главный врач областной больницы, где лечился Рудый-младший, получил строгое указание перевести его в отдельную палату и на все вопросы намекать: мол, пробитый череп, конечно, зарастает, но проблемы с головой остаются. Скорее всего, так до конца жизни дурачком и останется: будет под себя ходить да пузыри пускать.

Учёл капитан и возможную проверку его миссии в областной госбезопасности. Даже если у местных воротил там и сидит свой человечек, сказать ему нечего: столичные гости не имеют привычки делиться с местными товарищами своими планами. Приехал, отметил командировку и дальше отправился, а куда и зачем — то здешним гэбистам знать не по чину. Зато ему такое дело — просто подарок! У семейки Кондоле явно рыло в пуху, и не только по этой потасовке, вон как мент задёргался! Значит, будем дожимать.

— В жалобе, направленной в областной суд, фигурируют имя и фамилия лица, которого родственники пострадавшего считают виновным. Вы тщательно проверили их версию?

Милицейская физиономия резко помрачнела, и столичный визитёр с удовольствием читал проступающие на ней скудные мысли. Предложить взятку? Если расследование чревато, самое большее, снятием с должности, то взятка — однозначный срок! Дать по голове? Лучше сразу застрелиться! Госбезопасность за своего всех порешит. Надавить на свидетелей? Так в облсуде уже кляуза лежит, а дружки и родственнички Рудого ещё и накатали коллективное письмо в скандальную «Юность Самватара». Прискакавший оттуда корреспондент, в полном соответствии с фамилией Белич, поддержал белых, и, видно, в столице прочитали… Надо сообщить Хекурану — нехай сам вытаскивает своего обормота!

Страх товарища директора Сокол оценил уже на следующее утро, обнаружив его утром в кафе своей гостиницы. Сохрани Кондоле хоть немного уверенности в себе — пригласил бы в ресторан. Но он явно боится, что это расценят как прелюдию попытки подкупа, вот и примчался, словно нашкодивший мальчишка.

Приветливо поздоровавшись, капитан лично налил пожилому джалнуту кофе и с благодушнейшей улыбкой осведомился о здоровье сына.

— Спасибо, поправился, — трясущимися губами ответил чернокожий.

— Это хорошо, — кивнул столичный гость. — Здоровье ему понадобится. На Тогтарее плохой климат.

— П-причём тут Тогтарея?

— А что ж ему, за тяжкие телесные путёвку в правительственный санаторий давать?

— Куштрим подошёл позже! — простонал Хекуран, затравленно озираясь. — Он не бил…

— Вы прекрасно знаете, что бил, и мы знаем, и свидетели у нас имеются!

Тут даже блефовать не пришлось. Толстого бармена и его столь же упитанную супругу, работавшую в той же пивной поварихой, красно-зелёная книжечка сотрудника МГБ впечатлила чрезвычайно. Особенно в сочетании с сообщением, что её владелец занимается и борьбой с торговлей нехорошими препаратами.

— Двоюродный брат вашей жены отбывает срок как раз за наркоту, у меня верная информация? Ну, вы же понимаете, он может вспомнить… А, не надо? Если не надо, то вспомнить подробности известной драки придётся вам, уважаемые…

По лицу Кондоле стало ясно — поверил, и Сокол продолжил:

— Парень, которого он ударил, между прочим, инвалидом стал, это не шуточки. Его старший брат за сломанный нос два года получил, так что ваш при такой постановке вопроса лет на пять сядет — самое малое. И непременно в Тогтарею, а не поблизости от дома, не у знакомого начальника колонии. Да и для вас тоже без последствий не обойдётся. Пейте кофеёк, пока не остыл, а я тем временем дальнейшее развитие событий обрисую.

Дальнейшее не радовало. Об уже решённом назначении на должность заместителя директора Невридской угольной компании (с передачей управления родным разрезом младшему брату, Кадо) можно забыть сразу. И ещё грядёт обвинение в давлении на милицию и суд и злоупотреблении служебным положением. Ну и милицейский следователь из столичного отдела по борьбе с экономическими преступлениями уже собирает чемодан. А он такой зверюга!

Из кафе невридец вышел полностью раздавленным и к концу дня созрел окончательно. Тем же вечером, в той же гостинице, только в номере Сокола, он подписал договор о сотрудничестве.

— Всё будет в порядке! — утешил его капитан, наливая рюмочку виньяка. — Но, чтобы нам с вами не задавали лишних вопросов, посадите ненадолго пару-тройку джалнутских гопников. Тогда в Светлоградово увидят: в Чёрнопартизанске беспощадно борются с хулиганьём всех цветов кожи! Кстати, ваш сын собирается получать второе высшее образование? Получив диплом юриста в Самватарском университете, он теперь планирует поступать на экономический факультет? Весьма похвально, но рекомендую отправить его в Светлоградово.

— Зачем? — хрипло прошептал Кондоле, уже подумавший, что худшее позади. — Да и он не поступит…

— Поступит! — решительно заверил Будимир. — Мы проследим! Вам даже не придётся одаривать декана, как в Самватаре.

Контора, конечно, щенка протаскивать не станет, но оно и не нужно: декан экономфака столичного университета — старинный приятель Ранковаца. А папаше подробности знать не обязательно.

— Там считают, — свежезавербованный осведомитель смотрел на многозначительно целящийся в потолок капитанский палец, как кролик на удава, — что молодой человек совершил проступок из-за дурного влияния своих дружков, и ему следует сменить обстановку. Правда, в столице очень бурное дорожное движение — водители носятся, словно Тарантос на своём крылатом пауке! Но если все проявят благоразумие, ничего не случится. Что же касается вас…

— Я знаю о хищениях, — если поначалу Хекуран в глубине души и рассчитывал надуть годящемуся ему в сыновья офицера, то отправка сына в заложники лишила его последней надежды. — Кто ворует, сколько, и какую долю отправляет в Самватар… Но вы ведь не из экономического отдела…

— Нас интересует всё! И хищения, и наркотики, — отрубил словно секирой Сокол. — Но прежде всего… — он положил на стол сияющий камушек, — прежде всего бриллианты. Контрабандные. Невридские. Вот такие.

— Впервые вижу! — Джалнут столь искренне ужаснулся, что капитан окончательно убедился: знает! И немедленно выложил на стол ещё один козырь:

— Мы в курсе ваших отношений с покойным Пхунмилаво. А грядущее повышение сделает вас ещё более информированным. Да не смотрите так тоскливо — от сотрудничества с нами вы только выиграете! Точнее, уже выиграли, потому что ваше назначение подписано, и теперь только от меня зависит, отправят ли бумагу в корзину или передадут по инстанции.

По лицу Кондоле было ясно: гори оно огнём, проклятое назначение, лишь бы страшный капитан превратился в пепел вместе с ним. Однако тот ни сгорать, ни проваливаться под землю не собирался. Наоборот, продолжал доказывать, что директору шахтоуправления неслыханно повезло.

— Знаете, что стало бы с вашим сыном, не заинтересуйся здешней ситуацией моё руководство? — Сокол поймал кураж и уже