Путь в пустоте - Данила Скит

Если это какая-то из его фанатичных заморочек, чтобы проверить силу веры или еще какую-нибудь ерунду, он в этом участвовать не намерен. Корабль должен достичь Марса до того, как они начнут пожирать друг друга от голода. Тогда и монстров никаких не понадобится.

— А я ведь не с пустыми руками, — нарушил молчание Анман, — У меня есть для вас небольшой подарок.

Капитан спрятал руку за пазуху, вернув ладонь с небольшой прозрачной бутылочкой, наполненной янтарным содержимым. Рюмки он вытащил из карманов.

— За десять лет эта бутылка меня извела. Я тренировал собственную волю… смотрел на нее каждый день… смотрел и смотрел, — Анман со звоном поставил рюмки на стол, откупорил бутылку и налил себе. Выжидательно посмотрел на храмовника — не откажется ли? — Не подумайте, у меня нет проблем с алкоголем, но когда истощаются запасы, хочется себя чем-то порадовать.

— Десять лет — долгий срок.

— Кому как не вам знать, что такое борьба с собственными страстями…

— Эта бутылка могла иметь лучшее применение. Бойцам нужно поощрение перед трудным боем.

— Ах, вы об этом… да, я не боец, но если не можешь одолеть монстра, хочется одолеть хоть кого-нибудь. По вечерам особенно трудно. Бывает, смотришь на нее… и чувствуешь, надо быть сильнее. Я и курить бросал точно так же. В левом кармане у меня лежит сигарета, в любой момент я могу вынуть ее и поджечь, но этого не делаю. А коньяк очень хороший. Я не открывал его, видимо, ждал удобного случая. Чувствуете, как пахнет дубовой бочкой?

— Еще один запах.

— Надеюсь, вы не давали обет трезвости. Обидно пить в одиночку.

— Алкоголь — яд для души.

— Не желаете немного отравиться?

Обеты… он давал только один — хранить жизнь, и нарушил его уже множество раз. Что произойдет, если он возьмет на душу еще один грех?

— В последнее время я почти не сплю, а лекарства доктора Грегори на меня не действуют. Сойдет за снотворное, — Эсхекиаль прикоснулся пальцем к краю пустой рюмки, давая добро. Анман обрадовался и налил почти до краев. Однако, храмовник отодвинул рюмку в угол стола и пить не стал. Опрокинь он ее, Анман налил бы еще, а у них впереди трудный разговор. Ясная голова ему была нужнее, чем капитану.

— Арргх, — выдохнул капитан, захлопнув книгу с чудовищами. Вся охота отбивается под такую закуску. Он отодвинул тяжелый том и притянул к себе доску с фигурами, повертел ее и сделал первый ход. — Мне бы хотелось сделать прыжок к Марсу в самое ближайшее время.

— Если ходите первым, нужно брать белые, — Эсхекиаль вернул черную пешку назад, развернул доску белыми фигурами к капитану, и тот сделал повторный ход, с E2 на E4. — Невозможно перепрыгнуть аномалии, их можно только облететь. В свое время Земля злоупотребила телепортами и смотрите, что из этого вышло. Изуродованная Солнечная Система, миллионы трупов.

— Так уж и миллионы.

— Наш корабль не единственный, кто попал под раздачу. Некоторым повезло куда меньше.

С этим капитан спорить не стал. Десятки тысяч кораблей, сотни миллионов пассажиров. Думать, что все добрались до Марса глупо. Не всем повезло заполучить на борт Проявителя. Солнечная Система сейчас усеяна трупами, которых никто не похоронит. Их кладбища — корабли-призраки, дрейфующие в никуда.

— Остается только ждать, когда аномалии затянутся сами, — продолжил Эсхекиаль. — Если мы воспользуемся телепортом, какая-нибудь откроется прямо внутри корабля.

— Это не точно.

— Прыгать в гиперпространство — ошибочный ход.

Храмовник ответил черными, с C2 на C5.

— В юности я занимался шахматами, у меня неплохо получалось, — Анман быстро захмелел, смуглость кожи на щеках уступила место прелой красноте, и он словно не услышал отказа. — Я даже думал податься в спорт, пока не оказался на космодроме. Тогда я начал мечтать совсем о другом, — Анман вывел коня на поддержку пешки, которую Эсхекиаль может атаковать, поставив его с В1 ан С3. — Космические корабли были похожи на драконов из сказок. Большие, железные. Огнем пыхают. Так я думал в восемь лет. Смешно, правда? На космодром я попал ночью, когда мать провожала отца в командировку на Луну. Я тогда спросил, куда улетают драконы. Мама сказала, что я сам узнаю, когда сяду за штурвал. К пятнадцати годам я поступил в летную академию, а в двадцать пять уже стал капитаном пассажирского круизного лайнера. Вы считаете это почетным?

— Вполне.

— А вот некоторые думали иначе. Мой выпуск выпал на обострение конфликта Земли с колонией Марса, быть военным пилотом тогда считалось почетно, — наливая себе еще, Анман наблюдал, как Эсхекиаль выводит черного слона, ставя его на C5. Хочет захватить центр поля? Ну уж нет. Он не отдаст преимущество, — Я мечтал стать штурмовиком. Девчонки висели гроздьями на кадетах-старшекурсниках, у некоторых и учиться-то времени не оставалось. Погоны — вот что привлекает женщин. Но в какой-то момент тесты показали, что я плохо переношу длительные космические перелеты, и мне пришлось забыть о карьере военного. Это мой маленький секрет, не рассказывайте никому.

— Не буду.

— Самое сложное не чувствовать землю под ногами. Окруженную белыми облаками, спутниками, утыканную пылающими городами, — продолжил капитан. — Как только я отдаляюсь от нее, меня тут же начинает трясти. В моей каюте до сих включен интерактив вращающейся планеты. Хех, знали бы люди, куда тратится лишний процент освещения в их каютах… не нужно меня обвинять, моя болезнь не выдумка. Это называется барофобией.

— Я знаю, как это называется.

— Ну вот, теперь вы понимаете, как мне приходится тяжело. Для меня это каждодневная пытка.

— Небольшая плата за то, чтобы выжить.

— Как-то жестоко.

— Ваша болезнь — не оправдание. Некоторым повезло гораздо меньше.

— Вы о ком?

— О мертвых. Так что десять лет в космосе — не так много.

— Если только для Моисея… — Анман вывел слона в ответ, с F6 на D3, желая заявить права на центральные клетки поля. — А я ведь смирился, что никогда не стану военным пилотом, и меня не наградят орденами. Смирился с подколами институтских друзей. Однажды Эллиот назвал меня вылизывателем богатых задниц, — Анман опрокинул рюмку.

— Вы и сейчас угождаете тем, кто не привык слушать слово «нет», — Эсхекиаль взял ферзя, и перевел его с D8 на Н4, теперь атаковал он.

Анман оторвал взгляд от доски и посмотрел на храмовника осоловелыми глазами.

— Эллиот мертв, — сказал он после недолгой паузы. — Хаксли мертв, Антон мертв, Джалил. Может, еще кто-нибудь, я не поддерживал связь с остальными. Знаете, как они погибли?

Догадаться было не трудно.

— Когда появились первые разрывы в пространстве, — ответил Эсхекиаль. — Лучших пилотов посылали на смерть, надеясь забросать невидимого