Путь в пустоте - Данила Скит

меньше. И чем обычная скорость им не угодила? Слишком медленно, наверное. Некоторые на этаже любят смотреть, как туман скатывается с гор, накрывая долину сплошным белесым маревом. Вместо часов ожидания это занимало всего несколько минут, и все проигрывались заново.

"Это все не настоящее", — напоминала Медея себе каждый раз, когда хотела позавидовать. — "Дешёвая бормотуха, которую они наливают в бутылки из-под дорогого вина, чтобы почувствовать себя всё ещё богатыми".

Вот только взгляд все равно цеплялся. Вроде бы простые серые краски, и немного разноцветных пятен у ног, но таких ярких цветов Медея не увидит до следующего рейда. Они даже вентиляцию включали, чтобы почувствовать взаправдашний ветер.

"Все обман. Горный ветер никогда не пахнет улитками".

В живом воображении еще сохранились воспоминания, когда Медея ездила на Урал вместе с матерью, взбираясь по отвесным скалам и прячась от изматывающей жары в больших ртах пещер. Там дул совсем другой ветер, и возвышались совсем другие горы — такие высокие, что кружилась голова. Медее только исполнилось семь, и она совсем не испытывала страха. Горы пахли хвоей, свободой и солнцем. А улитками они никогда не пахли.

И все-таки как жалко Меннив. Женщина страдала от пьянства и надвигающейся старости, она уже отлюбила всех, кого могла полюбить. Яркость первого чувства ей была недоступна. Первые вздохи, первые взгляды, прикосновения… половина корабля прошла через ее постель. Она вынуждена изнывать от безделья в отчаянных поисках развлечений. Если бы Меннив слушалась Эсхекиаля, то не имела бы таких проблем. Он каждому подберет работу, от которой заболят и хребет, и пальцы, и иногда даже задница, зато голова будет всегда пустой.

— Несешь непосильную службу? — послышалось над ухом. Медея вздрогнула и обернулась.

Видят звёзды, в нем не было ни одного изъяна. Высокий и стройный, как тополь, с белоснежной кожей, хищными раскосыми глазами и белозубой улыбкой, Эуридид походил на вампира из ее любимого романа. Волосы цвета ночи, немного кудлатые, все время закрывали длинной челкой один глаз. Для Медеи это было настоящим спасением — а ну если бы он смотрел на нее обоими глазами? Она упала бы прямо на месте. Большие черные зрачки заставляли девушку волноваться, когда Эуридид откидывал прядь небрежным движением головы. Несколько мгновений смотрел на нее двумя черными лунами… этого хватало, чтобы воздух забывал дорогу в ее легкие.

— Что несу? — переспросила Медея, услышав лишь одно слово из сказанного Эуридидом. — У меня в руках только анализатор.

Она протянула ладонь, показав небольшой прибор с маленьким табло из цифр и стрелок. Эуридид снисходительно улыбнулся, слегка приподняв уголки губ.

Сегодня он был особенно привлекателен. Кожа Эуридида блестела от пота, черные пряди прилипли ко лбу, зеленая футболка ласково прильнула к телу, очерчивая гибкое жилистое тело. Ну чем не герой-любовник? Наверное, он начал тренировки. Лихорадочный блеск темных глаз подтверждал догадки — так блестят глаза только у победителей. Медея не сомневалась в том, что Эуридид победил, с кем бы он не боролся. Именно так должен выглядеть ее избранник — гордый, благородный, вечно побеждающий рыцарь. Герой без страха и упрека. Если Эуридид продолжит свои тренировки, он обязательно им станет.

Порою Медея любила представлять, как сложится их совместная жизнь. Однажды вечером Эуридид робко постучится в ее каюту и наконец признается в любви. «Я знаю, мое чувство взаимно, — робко и одновременно уверенно скажет Эуридид. — Я надеюсь, что оно взаимно…», и подарит ей что-нибудь. Хватит очаровательной улыбки, или простого маленького цветочка. Медея выбрала несколько таких с пророщенного картофеля. Лепестки были маленькие и еле приметные, но это совсем не умаляло их очарования. Ресурсы корабля не рассчитаны на настоящие цветы. Девушка предупредила Дору, чтобы та не пожалела картофель, если Эридид надумает вдруг зайти.

«Так зачем ему сюда соваться? — непонимающе спросила полноватая Дора. — Этого мажора я здесь отродясь не видела. У него на тарелке появляется еда, а откуда она берется он и знать не желает».

Обязательно зайдет, с уверенностью думала Медея, а потом она подарит ему поцелуй, удивленная, что ее чувства взаимны. У них будет двое детей, нет, трое — две девочки и мальчик. Айлин, Висения и Борис. Имя Борис Медее не нравилось до колик в животе, но так захочет Эуридид, и она ничего не сможет с этим поделать. Время от времени они ругались по этому поводу в ее мечтах, Медея сильно обижалась и даже плакала иногда, и поэтому подолгу не разговаривала с будущим мужем в реальности. Это был единственный изъян Эуридида, в остальном он был идеален.

— Ты мне его даришь? — удивленно спросил Эуридид, перегородив выход к лестнице. Медея так и стояла с протянутой рукой, анализатор щелкал, заставляя стрелочку мелко дрожать.

— Нет, — Медея то ли выдохнула, то ли выронила слова изо рта. — Он не мой, его нельзя дарить.

— Тогда зачем ты мне его отдаешь? Я даже не знаю, как он работает.

Медея резко одернула руку, запихнув анализатор в карман армейских брюк.

— Работа анализатора построена на измерении искажения радиационного потока. Принцип взят от противорадиационных щитов космических кораблей, ты же знаешь, что щиты помогают экранировать аномалии? Конечно же знаешь… — Медея нервно выдохнула, покрывшись алым румянцем. — Просто в анализаторе есть источник радиации и измеритель…

— Так эта штука радиоактивна? — напрягся Эуридид.

— Какая штука?

— Анализатор. Собери мозги, красавица.

Красавица…. Он назвал ее красавицей.

— О, нет что ты, — Медея вспыхнула сильнее. В ногах появилась слабость. Упадет, точно упадет. — Пока анализатор выключен, он совершенно безопасен. Внутри есть специальный колпачек, который…

— Ну тогда плевать. Если радиации нет, избавь мой мозг от лишней информации. Его память не бесконечна, а жить я собираюсь минимум до двухсот лет. Так вот. Если после рейда в моей комнате останется повышенный радиационный фон, от которого у меня выпадут волосы, я должен об этом знать. Хотя я был бы не против, если бы они исчезли с кое-каких других мест, но радиация ведь не выбирает.

— О, нет, что ты. Там не такая большая концентрация…

— Опять ты за свое, — Эуридид впечатал ладонь в стену, окончательно отрезав путь с верхнего яруса. — Когда я захочу узнать все детали вашей черной работы, я лично спрошу об этом Эсхекиаля. Прямо перед тем, как получу от Мартина баулер с одним патроном.

— Почему с одним? От чего можно защититься одним патроном?

— От падения на низшую ступень эволюции, — усмехнулся Эуридид. — И от глупых вопросов. — Он задрал голову вверх. — Меннив опять включила этот унылый интерактив? На другое у нее, видимо, не хватает фантазии. А ведь в каталоге полно всего. Есть тропический